Михаил Андреев и Таджикистан

Это история жизни Михаила Андреева путешественника, комиссара народного образования Ходжентского уезда, основателя Туркестанского восточного института в Ташкенте, первого исследователя жизни и быта таджиков долины Панджшер, автора «Таджиков долины Хуф» и, наконец, основоположника этнографической науки в Таджикистане.

 
Совсем недавно, 18 августа, мне посчастливилось найти на душанбинском православном кладбище могилу выдающегося российского и советского дипломата, востоковеда, исследователя культуры таджикского народа, члена-корреспондента Академии наук СССР этнографа и языковеда, заслуженного деятеля науки Таджикской ССР и Узбекской ССР Михаила Степановича Андреева.
 
И я очень рад, что сегодня все неравнодушные к нашему прошлому люди, историки, этнографы  смогут прийти на кладбище и увидеть обновленный обелиск после реставрации и могилу известного ученого.
 

Первые путешествия

 
Михаил Андреев родился в Ташкенте 24 сентября 1873 года, учился в Ташкентской гимназии, затем в Ташкентской Учительской Семинарии, одновременно поступив на учебу в медресе Ишан-Кули Додхо, будучи единственным европейцем, обучавшимся в среднеазиатском медресе.
 

Учеба в медресе была очень интересна юному Михаилу, она открыла ему возможность не только изучить таджикский, узбекский, арабский языки, но и быстро и свободно говорить на них. Она открыла ему реальную жизнь Азии, строй мышления, верования, обычаи, научила уважать и хорошо относится к людям и видеть в них доброе и хорошее, их язык и уклад, который отличался от тех, в которых он рос в детстве.

В 20-летнем возрасте он самостоятельно совершает свои первые путешествия, побывав в верховьях Ангрена, пройдя пешком из Шахрисабза в верховья реки Хингоу, а затем в Ягноб.

В 1895 году в полном одиночестве Андреев путешествует по Кухистану, побывав в Каратаге - летней резиденции гиссарского бека. Как много дала ему эта поездка! Он мог наблюдать жизнь таджикских кишлаков, знакомился с местными наречиями.

Позже Михаил Степанович вспоминал: «Какие хорошие люди живут там, как сердечно они относились ко мне. Чувствовалось, что в обычной жизни нас отделяет друг от друга только стена взаимного незнания языка и предрассудки (с обеих сторон)».

По мере того, как шли годы, круг его географических интересов расширялся, и желание узнать, как течет жизнь в других местах, где он еще не бывал, влекло его все дальше. К этому времени Михаил Степанович уже два года работал в Ходженте, учительствуя в местной школе.

От Кушки до Серахса

В 1896 году чиновник по особым поручениям Министерства внутренних дел Российской империи Александр Александрович Половцев (русский дипломат, этнограф, ориенталист) пригласил Михаила Андреева участвовать в экспедиции по изучению переселенческого дела в Средней Азии и Закавказье.

Вместе с Половцевым, который очень высоко ценил работу своего секретаря, Михаил Степанович уезжает в Петербург, где входит в круг виднейших востоковедов, по достоинству оценивших его эрудицию и глубокое знание языков, жизни и быта народов Средней Азии.

Эта должность открыла перед молодым ученым широкие возможности: верхом на лошади он проезжает всю афганскую границу от Кушки до Серахса и совершает целый ряд поездок по Закавказью. Переехав в Петербург, Андреев начинает вплотную заниматься востоковедением, под руководством известного академика-ираниста Карла Залемана.

В 1898 -1899 году Михаил Андреев работает во Франции, в Париже, в Восточном отделении Национальной библиотеки. Там он преподавал среднеазиатские языки. Из Парижа он вывез практическое знание французского языка, очень пригодившееся ему потом в Индии и во время его пребывания во французских колониях.

Из Индии в Фергану
С 1899 года по 1905 год Андреев начинает интересоваться языками горных таджиков и их бытом. Андреев первым из европейцев узнает о существовании язгулемского языка и составляет таблицу глаголов на этом языке. В 1902 году он совершает одиночное путешествие верхом через Ош и Памир, проехав через Хорог и Вахан, побывав в Ишкашиме, где собрал отличный этнографический материал.

В 1906 г. Андреев, воспользовавшись предложением своего давнего знакомого А. А. Половцева, назначенного генеральным консулом России в Бомбее, уехал в Индию, став его личным секретарем. От Академии наук он имел поручение по сбору этнографических коллекций.

Об усердии М. С. Андреева в этом направлении свидетельствует тот факт, что в Музей антропологии и этнографии Академии наук им была передана коллекция в составе 1000 экспонатов.

В 1907 году Андреев проехал верхом из Индии в Фергану через Кашмир, западный Тибет, Гималаи и Памир. Таким образом, к моменту начала похода из Индии в Среднюю Азию, Михаил Степанович был опытнейшим путешественником-исследователем, владевшим восточными языками, в том числе основами хинди и пушту.

О причинах выбора такого маршрута Андреев так писал в своем дневнике:

«...На Памире я надеялся пополнить филологические записи по наречиям горных племен верховьев Пянджа. Правда, маршрут через Восточный Туркестан являлся несоразмерно длинным, но для меня он был единственно возможным, так как англо-индийское правительство очень ревностно относится ко всяким попыткам неанглийских путешественников переехать индийскую сухопутную границу, и для меня, русского, выхлопотать разрешение на проезд в другом кратчайшем направлении представлялось более чем затруднительным».
Следует отметить, что до Яркенда Михаила Андреева сопровождал майор Г. Филдинг, личный адъютант вице-короля Индии.

Прибыв в Ташкент, Михаил Андреев представил туркестанскому генерал-губернатору доклад «Об английской разведочной организации в Индии и сопредельных странах». Михаил Степанович считал, что в Индии разведка англичан делится на 2 вида: внешнюю и внутреннюю.

Он с большим уважением отзывался о постановке разведывательного дела у британцев и отмечал, что «англо-индийское правительство не щадит на это ни денег, ни усилий». Правительство умело использует информацию разведывательных учреждений о положении в стране и сопредельных государствах, благодаря чему англичане «еще удерживаются» в Индии.

В сфере внешней разведки, по замечанию Андреева, англичане, как правило, для выполнения заданий в азиатских государствах использовали представителей местных племен или их единоверцев. В Афганистан засылали только афганцев, в Персию — индийских шиитов, так как персы «не будут дружить с суннитами».

В русский Туркестан, по мнению Андреева, отправляли всех без разбора «и мусульман, и индусов, так как английские подданные, приезжающие сюда по торговым делам, принадлежат к представителям обеих религий и агентам легче скрыться среди них, не возбуждая никаких подозрений».

«Обстоятельство это придает особое значение Восточной Бухаре, находящейся сравнительно вдали как от нашего контроля, так и от контроля центрального бухарского правительства», - считал Михаил Степанович.

Из Индии в Самарканд

Вернувшись потом в Индию, он был назначен вице-консулом во французскую колонию Пондишери, а также Индокитай, где находился до 1914 года.

В мае 1914 года Михаил Степанович сел на пароход в Коломбо и отплыл в Одессу. Оставив Индию на этот раз навсегда.

По возвращении на родину Михаил Андреев был назначен инспектором народных училищ в Ходжентском и Джизакском уездах Самаркандской области. В его подчинении находилось 9 русских школ, 2 смешанные школы, 90 медресе и 700 мактабов.

Русское географическое общество поручило ему работу по составлению этнографической карты Туркестанского края, выполняя которую он посетил Нуратинские горы и прилегающую к ним территорию Кызылкумов.

Андреев мечтал о научной работе, но начавшаяся первая мировая война перечеркнула все планы. Началась бесконечная борьба за открытие новых школ и поддержание старых.

Несмотря на сокращение кредитов, школы начали вырастать одна за другой. Андреев самостоятельно открывает специальные мастерские в Худжанде, где работают австро-венгерские и германские военнопленные, изготавливая парты, столы, классные доски и другой инвентарь.

Михаил Андреев старается помочь всем. Любопытное дело: русские учителя считали, что он состоит для надзора над русскими школами, а мударрисы – что он заведует только мадрасами.

«Борьба» за Кушку

Вскоре раздался гром Великой Октябрьской Революции. Михаил Андреев назначен комиссаром народного образования Ходжентского уезда. В 1918 – 1920 гг. он становится первым ректором и, по сути, основателем Туркестанского восточного института в Ташкенте. Наконец-то Михаил Степанович смог отдавать свое свободное время и научно-исследовательской работе по востоковедным темам.

Зимой 1919-1920 гг. Михаил Андреев оказал Советской стране услугу, которая спасла и сохранила в составе будущего СССР огромную территорию с находящейся на ней крепостью Кушка.

Он был приглашен в Ташкент консультантом по Индии и Афганистану в специальную комиссию (представительство) НКИД приехавшей из Москвы для переговоров с чрезвычайным афганским посольством, присланным специально из Кабула. Было решено отдать афганцам большой кусок нашей территории с находящейся на ней нашей крепостью Кушкой. Это, конечно, грозило нам неприятными политическими и стратегическими изменениями, т. к. с отходом намеченной территории к афганцам обнажался подступ к Закаспийской железной дороге, пододвигавшейся под возможность близких фланговых ударов, не говоря уже о политическом значении такого акта.

Как оказалось, афганцы ввели нашу комиссию в заблуждение, неверно излагая факты, представляя всю эту территорию, якобы исконно принадлежавшей Афганистану. Узнав об этом, Андреев обратился непосредственно к председателю комиссию, очень прося опровергнуть афганские притязания, написав ответную записку.

Вскоре ответ с привлечением доказательств из чисто афганских исторических источников, английских и наших данных был готов. Михаил Андреев выступил на заседании, приведя все источники и данные на которые ссылался.

После этого все афганские претензии были опровергнуты и ни одна пядь Советской Земли в Средней Азии, благодаря Михаилу Степановичу, не была отдана.

Путешествие в долину Панджшер

Летом 1926 года в Особую Советскую Миссию прибыло пополнение дипломатических работников. Среди прибывших был этнограф и языковед Михаил Степанович Андреев, командированный в Кабул в качестве старшего драгомана советско-афганской комиссии отдела Среднего Востока НКИД СССР.

В Афганистане, этой малодоступной в те далекие годы стране, он пробыл почти полгода. Пользуясь благосклонностью афганского правительства и личной дружбой с руководителем военного ведомства Мухаммад Омар-Ханом, Андреев смог поехать туда, куда он так давно стремился - долину Панджшер, населенную исключительно таджиками.
Эта долина, расположенная на южном склоне Гиндукуша, могла, как казалось Андрееву, сохранить своих коренных жителей в чистом виде, как образец малоизвестной области южных таджиков. Там он, благодаря отличному знанию языка, подружился со многими местными жителями селения Бозорак, побывал во многих горных кишлаках.

За время короткого пребывания в Афганистане Андрееву удалось собрать материал по языку и быту таджиков долины Панджшер.

Его знания культуры, языка и обычаев таджиков оказались настолько полезными в Афганистане, что он получил предложение остаться в Кабуле и продолжить работу в Миссии.

Но научная работа бесконечно влекла Михаила Андреева, и вскоре он вернулся в Ташкент, где уже через год издательство «Общество для изучения Таджикистана и иранских народностей за его пределами» выпустило книгу «По этнологии Афганистана. Долина Панджшер».

Почетным председателем Общества был Глава Ревкома Таджикской АССР Нусратулло Максум Лутфуллаев, который оказывал всяческое содействие и поддержку Михаилу Степановичу Андрееву в развитии его научной деятельности и экспедиционной работы в республике.

Путешествия по Памиру

В 1927 г. Андреев возглавил экспедицию в Ягноб, а в 1929 г. в долину Хуф. За лето, проведенное в этой долине, был собран огромный этнографический, лингвистический материал.

В это же время Михаил Степанович стал заниматься народным орнаментом горных таджиков. Своими работами ему удалось определить и показать значение стилизации в таджикском орнаменте. Доклад об этом был сделан Андреевым на Всесоюзном съезде этнографов, созванном в 1937 году в Ленинграде, и был встречен одобрительно со стороны научного сообщества.

Тридцать первого января 1929 года Михаил Андреев по представлению выдающихся советских востоковедов, академиков С. Ф. Ольденбурга, В. В. Бартольда, Ф. И. Щербатского и И. Ю. Крачковского был избран в члены-корреспонденты АН СССР - Отделение гуманитарных наук (по разряду восточных наук (иранистика).

От предложения работать в Ленинграде Андреев отказывается напрочь, считая возможным для себя плодотворно работать только в Средней Азии.

Лицо Средней Азии менялось. Стирались постепенно белые пятна с географической карты Таджикистана. Но этнографически Таджикистан оставался почти сплошным белым пятном.

В 1930 году по просьбе правительства Таджикской ССР Михаил Андреев составляет «Обзор таджикских говоров», как один из первых материалов по алфавиту и грамматике таджикского языка, ставшей первой работой по таджикской диалектологии.

В 1934 году Андреев по предложению Правительства Таджикской ССР осуществил еще одну экспедицию в Припамирье для пополнения собранных ранее этнографических и языковых материалов по долине Хуф и другим прилегающим к Пянджу долинам.

С конца 1934 года до 1940 года Андреев состоял также в должности консультанта по искусству народов Средней Азии в Музее искусств в Ташкенте.

В 1936 году он возглавил этнографическо-искусствоведческую экспедицию Музея в Бухару и Хиву. Андреева поразило почти полное отсутствие систематических научных описаний Бухары, этого «Рима ислама», как определял роль Бухары в прошлом венгерский востоковед, путешественник Арминий Вамбери.

«Таджикистан открыл мое сердце»
В 1943 году Михаил Андреев сделал шаг, который многие в его ближайшем окружении сочли безумным. В 70-летнем возрасте, Михаил Степанович обратился к таджикскому правительству за разрешением провести этнографическую экспедицию в Рушан и Хуф.

Ее научным результатом стали его предыдущие и настоящие исследования и, выпущенная уже после его смерти, книга «Таджики долины Хуф», ставшая классикой мировой этнологии.

Многие материалы Андреева, такие как оригинальные записи-автографы, фотографии, рисунки, сегодня хранятся в Центральной научной библиотеке имени Индиры Ганди Академии Наук Таджикистана.

В 1944 году в одном из своих писем Михаил Андреев писал:

«Я рад, что получаю отзвуки в руководстве новой Академии. Но я должен работать в Таджикистане, который как-то хорошо открыл и мое сердце. Жить осталось мало, и нужно скорее обрабатывать и подытожить сделанное, собранное и требующее обработки, а его так много...»
В 1948 году Андреев уезжает в Душанбе, где ведет работу по подготовке к открытию Музея археологии и этнографии. Харизма, блестящее чтение лекций и редкая эрудиция снискали ему славу и популярность в Сталинабаде.

Но предчувствие не обмануло ученого. Десятого ноября 1948 года профессор Михаил Степанович Андреев трагически погиб в Душанбе в своей квартире, расположенной на улице Орджоникидзе в доме № 2, квартира 25. О чем свидетельствует запись акта о смерти № 1907, выданная его научной сотруднице и помощнице Белькис Кармышевой, а 13 ноября он был погребен на городском кладбище Душанбе.

Во дворе русского консульства в Коломбо (Цейлон). Михаил Андреев сидит «по-восточному» на траве.

Это история жизни Михаила Андреева путешественника, комиссара народного образования Ходжентского уезда, основателя Туркестанского восточного института в Ташкенте, первого исследователя жизни и быта таджиков долины Панджшер, автора «Таджиков долины Хуф» и, наконец, основоположника этнографической науки в Таджикистане.

Совсем недавно, 18 августа, мне посчастливилось найти на душанбинском православном кладбище могилу выдающегося российского и советского дипломата, востоковеда, исследователя культуры таджикского народа, члена-корреспондента Академии наук СССР этнографа и языковеда, заслуженного деятеля науки Таджикской ССР и Узбекской ССР Михаила Степановича Андреева.

И я очень рад, что сегодня все неравнодушные к нашему прошлому люди, историки, этнографы смогут прийти на кладбище и увидеть обновленный обелиск после реставрации и могилу известного ученого.

Первые путешествия

Михаил Андреев родился в Ташкенте 24 сентября 1873 года, учился в Ташкентской гимназии, затем в Ташкентской Учительской Семинарии, одновременно поступив на учебу в медресе Ишан-Кули Додхо, будучи единственным европейцем, обучавшимся в среднеазиатском медресе.

Михаил Степанович Андреев
Учеба в медресе была очень интересна юному Михаилу, она открыла ему возможность не только изучить таджикский, узбекский, арабский языки, но и быстро и свободно говорить на них. Она открыла ему реальную жизнь Азии, строй мышления, верования, обычаи, научила уважать и хорошо относится к людям и видеть в них доброе и хорошее, их язык и уклад, который отличался от тех, в которых он рос в детстве.

В 20-летнем возрасте он самостоятельно совершает свои первые путешествия, побывав в верховьях Ангрена, пройдя пешком из Шахрисабза в верховья реки Хингоу, а затем в Ягноб.

В 1895 году в полном одиночестве Андреев путешествует по Кухистану, побывав в Каратаге - летней резиденции гиссарского бека. Как много дала ему эта поездка! Он мог наблюдать жизнь таджикских кишлаков, знакомился с местными наречиями.

Позже Михаил Степанович вспоминал: «Какие хорошие люди живут там, как сердечно они относились ко мне. Чувствовалось, что в обычной жизни нас отделяет друг от друга только стена взаимного незнания языка и предрассудки (с обеих сторон)».

По мере того, как шли годы, круг его географических интересов расширялся, и желание узнать, как течет жизнь в других местах, где он еще не бывал, влекло его все дальше. К этому времени Михаил Степанович уже два года работал в Ходженте, учительствуя в местной школе.

От Кушки до Серахса

В 1896 году чиновник по особым поручениям Министерства внутренних дел Российской империи Александр Александрович Половцев (русский дипломат, этнограф, ориенталист) пригласил Михаила Андреева участвовать в экспедиции по изучению переселенческого дела в Средней Азии и Закавказье.

Вместе с Половцевым, который очень высоко ценил работу своего секретаря, Михаил Степанович уезжает в Петербург, где входит в круг виднейших востоковедов, по достоинству оценивших его эрудицию и глубокое знание языков, жизни и быта народов Средней Азии.

Обложка книги, написанной Андреевым и изданной в Ташкенте по результатам его поездки в Афганистан.
Эта должность открыла перед молодым ученым широкие возможности: верхом на лошади он проезжает всю афганскую границу от Кушки до Серахса и совершает целый ряд поездок по Закавказью. Переехав в Петербург, Андреев начинает вплотную заниматься востоковедением, под руководством известного академика-ираниста Карла Залемана.

В 1898 -1899 году Михаил Андреев работает во Франции, в Париже, в Восточном отделении Национальной библиотеки. Там он преподавал среднеазиатские языки. Из Парижа он вывез практическое знание французского языка, очень пригодившееся ему потом в Индии и во время его пребывания во французских колониях.

Из Индии в Фергану

С 1899 года по 1905 год Андреев начинает интересоваться языками горных таджиков и их бытом. Андреев первым из европейцев узнает о существовании язгулемского языка и составляет таблицу глаголов на этом языке. В 1902 году он совершает одиночное путешествие верхом через Ош и Памир, проехав через Хорог и Вахан, побывав в Ишкашиме, где собрал отличный этнографический материал.

В 1906 г. Андреев, воспользовавшись предложением своего давнего знакомого А. А. Половцева, назначенного генеральным консулом России в Бомбее, уехал в Индию, став его личным секретарем. От Академии наук он имел поручение по сбору этнографических коллекций.

Об усердии М. С. Андреева в этом направлении свидетельствует тот факт, что в Музей антропологии и этнографии Академии наук им была передана коллекция в составе 1000 экспонатов.

В 1907 году Андреев проехал верхом из Индии в Фергану через Кашмир, западный Тибет, Гималаи и Памир. Таким образом, к моменту начала похода из Индии в Среднюю Азию, Михаил Степанович был опытнейшим путешественником-исследователем, владевшим восточными языками, в том числе основами хинди и пушту.

О причинах выбора такого маршрута Андреев так писал в своем дневнике:

«...На Памире я надеялся пополнить филологические записи по наречиям горных племен верховьев Пянджа. Правда, маршрут через Восточный Туркестан являлся несоразмерно длинным, но для меня он был единственно возможным, так как англо-индийское правительство очень ревностно относится ко всяким попыткам неанглийских путешественников переехать индийскую сухопутную границу, и для меня, русского, выхлопотать разрешение на проезд в другом кратчайшем направлении представлялось более чем затруднительным».
Следует отметить, что до Яркенда Михаила Андреева сопровождал майор Г. Филдинг, личный адъютант вице-короля Индии.

Прибыв в Ташкент, Михаил Андреев представил туркестанскому генерал-губернатору доклад «Об английской разведочной организации в Индии и сопредельных странах». Михаил Степанович считал, что в Индии разведка англичан делится на 2 вида: внешнюю и внутреннюю.

Он с большим уважением отзывался о постановке разведывательного дела у британцев и отмечал, что «англо-индийское правительство не щадит на это ни денег, ни усилий». Правительство умело использует информацию разведывательных учреждений о положении в стране и сопредельных государствах, благодаря чему англичане «еще удерживаются» в Индии.

В сфере внешней разведки, по замечанию Андреева, англичане, как правило, для выполнения заданий в азиатских государствах использовали представителей местных племен или их единоверцев. В Афганистан засылали только афганцев, в Персию — индийских шиитов, так как персы «не будут дружить с суннитами».

В русский Туркестан, по мнению Андреева, отправляли всех без разбора «и мусульман, и индусов, так как английские подданные, приезжающие сюда по торговым делам, принадлежат к представителям обеих религий и агентам легче скрыться среди них, не возбуждая никаких подозрений».

«Обстоятельство это придает особое значение Восточной Бухаре, находящейся сравнительно вдали как от нашего контроля, так и от контроля центрального бухарского правительства», - считал Михаил Степанович.

Из Индии в Самарканд

Вернувшись потом в Индию, он был назначен вице-консулом во французскую колонию Пондишери, а также Индокитай, где находился до 1914 года.

В мае 1914 года Михаил Степанович сел на пароход в Коломбо и отплыл в Одессу. Оставив Индию на этот раз навсегда.

По возвращении на родину Михаил Андреев был назначен инспектором народных училищ в Ходжентском и Джизакском уездах Самаркандской области. В его подчинении находилось 9 русских школ, 2 смешанные школы, 90 медресе и 700 мактабов.

Русское географическое общество поручило ему работу по составлению этнографической карты Туркестанского края, выполняя которую он посетил Нуратинские горы и прилегающую к ним территорию Кызылкумов.

Андреев мечтал о научной работе, но начавшаяся первая мировая война перечеркнула все планы. Началась бесконечная борьба за открытие новых школ и поддержание старых.

Несмотря на сокращение кредитов, школы начали вырастать одна за другой. Андреев самостоятельно открывает специальные мастерские в Худжанде, где работают австро-венгерские и германские военнопленные, изготавливая парты, столы, классные доски и другой инвентарь.

Михаил Андреев старается помочь всем. Любопытное дело: русские учителя считали, что он состоит для надзора над русскими школами, а мударрисы – что он заведует только мадрасами.

Магила Андреева

18 августа 2021 года найдена могила М. Андреева

«Борьба» за Кушку

Вскоре раздался гром Великой Октябрьской Революции. Михаил Андреев назначен комиссаром народного образования Ходжентского уезда. В 1918 – 1920 гг. он становится первым ректором и, по сути, основателем Туркестанского восточного института в Ташкенте. Наконец-то Михаил Степанович смог отдавать свое свободное время и научно-исследовательской работе по востоковедным темам.

Зимой 1919-1920 гг. Михаил Андреев оказал Советской стране услугу, которая спасла и сохранила в составе будущего СССР огромную территорию с находящейся на ней крепостью Кушка.

Он был приглашен в Ташкент консультантом по Индии и Афганистану в специальную комиссию (представительство) НКИД приехавшей из Москвы для переговоров с чрезвычайным афганским посольством, присланным специально из Кабула. Было решено отдать афганцам большой кусок нашей территории с находящейся на ней нашей крепостью Кушкой. Это, конечно, грозило нам неприятными политическими и стратегическими изменениями, т. к. с отходом намеченной территории к афганцам обнажался подступ к Закаспийской железной дороге, пододвигавшейся под возможность близких фланговых ударов, не говоря уже о политическом значении такого акта.

Как оказалось, афганцы ввели нашу комиссию в заблуждение, неверно излагая факты, представляя всю эту территорию, якобы исконно принадлежавшей Афганистану. Узнав об этом, Андреев обратился непосредственно к председателю комиссию, очень прося опровергнуть афганские притязания, написав ответную записку.

Вскоре ответ с привлечением доказательств из чисто афганских исторических источников, английских и наших данных был готов. Михаил Андреев выступил на заседании, приведя все источники и данные на которые ссылался.

После этого все афганские претензии были опровергнуты и ни одна пядь Советской Земли в Средней Азии, благодаря Михаилу Степановичу, не была отдана.

6 сентября 2021 года обелиск и надгробие М. Андреева сразу после ремонта и реставрации.
Путешествие в долину Панджшер
Летом 1926 года в Особую Советскую Миссию прибыло пополнение дипломатических работников. Среди прибывших был этнограф и языковед Михаил Степанович Андреев, командированный в Кабул в качестве старшего драгомана советско-афганской комиссии отдела Среднего Востока НКИД СССР.

В Афганистане, этой малодоступной в те далекие годы стране, он пробыл почти полгода. Пользуясь благосклонностью афганского правительства и личной дружбой с руководителем военного ведомства Мухаммад Омар-Ханом, Андреев смог поехать туда, куда он так давно стремился - долину Панджшер, населенную исключительно таджиками.
Эта долина, расположенная на южном склоне Гиндукуша, могла, как казалось Андрееву, сохранить своих коренных жителей в чистом виде, как образец малоизвестной области южных таджиков. Там он, благодаря отличному знанию языка, подружился со многими местными жителями селения Бозорак, побывал во многих горных кишлаках.

За время короткого пребывания в Афганистане Андрееву удалось собрать материал по языку и быту таджиков долины Панджшер.

Его знания культуры, языка и обычаев таджиков оказались настолько полезными в Афганистане, что он получил предложение остаться в Кабуле и продолжить работу в Миссии.

Но научная работа бесконечно влекла Михаила Андреева, и вскоре он вернулся в Ташкент, где уже через год издательство «Общество для изучения Таджикистана и иранских народностей за его пределами» выпустило книгу «По этнологии Афганистана. Долина Панджшер».

Почетным председателем Общества был Глава Ревкома Таджикской АССР Нусратулло Максум Лутфуллаев, который оказывал всяческое содействие и поддержку Михаилу Степановичу Андрееву в развитии его научной деятельности и экспедиционной работы в республике.

Жители селения Бозорак

Фотоснимок, выполненный М. Андреевым в долине Панджшер. Жители селения Бозорак.

Путешествия по Памиру
В 1927 г. Андреев возглавил экспедицию в Ягноб, а в 1929 г. в долину Хуф. За лето, проведенное в этой долине, был собран огромный этнографический, лингвистический материал.

В это же время Михаил Степанович стал заниматься народным орнаментом горных таджиков. Своими работами ему удалось определить и показать значение стилизации в таджикском орнаменте. Доклад об этом был сделан Андреевым на Всесоюзном съезде этнографов, созванном в 1937 году в Ленинграде, и был встречен одобрительно со стороны научного сообщества.

Тридцать первого января 1929 года Михаил Андреев по представлению выдающихся советских востоковедов, академиков С. Ф. Ольденбурга, В. В. Бартольда, Ф. И. Щербатского и И. Ю. Крачковского был избран в члены-корреспонденты АН СССР - Отделение гуманитарных наук (по разряду восточных наук (иранистика).

От предложения работать в Ленинграде Андреев отказывается напрочь, считая возможным для себя плодотворно работать только в Средней Азии.

Лицо Средней Азии менялось. Стирались постепенно белые пятна с географической карты Таджикистана. Но этнографически Таджикистан оставался почти сплошным белым пятном.

В 1930 году по просьбе правительства Таджикской ССР Михаил Андреев составляет «Обзор таджикских говоров», как один из первых материалов по алфавиту и грамматике таджикского языка, ставшей первой работой по таджикской диалектологии.

В 1934 году Андреев по предложению Правительства Таджикской ССР осуществил еще одну экспедицию в Припамирье для пополнения собранных ранее этнографических и языковых материалов по долине Хуф и другим прилегающим к Пянджу долинам.

С конца 1934 года до 1940 года Андреев состоял также в должности консультанта по искусству народов Средней Азии в Музее искусств в Ташкенте.

В 1936 году он возглавил этнографическо-искусствоведческую экспедицию Музея в Бухару и Хиву. Андреева поразило почти полное отсутствие систематических научных описаний Бухары, этого «Рима ислама», как определял роль Бухары в прошлом венгерский востоковед, путешественник Арминий Вамбери.

«Таджикистан открыл мое сердце»

В 1943 году Михаил Андреев сделал шаг, который многие в его ближайшем окружении сочли безумным. В 70-летнем возрасте, Михаил Степанович обратился к таджикскому правительству за разрешением провести этнографическую экспедицию в Рушан и Хуф.

Ее научным результатом стали его предыдущие и настоящие исследования и, выпущенная уже после его смерти, книга «Таджики долины Хуф», ставшая классикой мировой этнологии.

Многие материалы Андреева, такие как оригинальные записи-автографы, фотографии, рисунки, сегодня хранятся в Центральной научной библиотеке имени Индиры Ганди Академии Наук Таджикистана.

В 1944 году в одном из своих писем Михаил Андреев писал:

«Я рад, что получаю отзвуки в руководстве новой Академии. Но я должен работать в Таджикистане, который как-то хорошо открыл и мое сердце. Жить осталось мало, и нужно скорее обрабатывать и подытожить сделанное, собранное и требующее обработки, а его так много...»

В 1948 году Андреев уезжает в Душанбе, где ведет работу по подготовке к открытию Музея археологии и этнографии. Харизма, блестящее чтение лекций и редкая эрудиция снискали ему славу и популярность в Сталинабаде.

Но предчувствие не обмануло ученого. Десятого ноября 1948 года профессор Михаил Степанович Андреев трагически погиб в Душанбе в своей квартире, расположенной на улице Орджоникидзе в доме № 2, квартира 25. О чем свидетельствует запись акта о смерти № 1907, выданная его научной сотруднице и помощнице Белькис Кармышевой, а 13 ноября он был погребен на городском кладбище Душанбе.

Копия записи о смерти Михаила Степановича Андреева № 1907 от 10. 11. 1948 года, полученная Г. Шерматовым в государственном архиве в Душанбе.
Прошли годы после смерти известного ученого, и сегодня в Таджикистане открыт и работает замечательный музей этнографии, первые приобретения которого были сделаны этнографом Михаилом Степановичем Андреевым, считающегося основоположником этнографической науки в Таджикистане.

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить