Низами Гянджеви

Классик персидской поэзии, один из крупнейших поэтов средневекового востока, крупнейший поэт-романтик в азербайджанской и персидской эпической литературе, привнесший в персидскую эпическую поэзию разговорную речь и реалистический стиль
историко-культурный фон

Nizami Rug Crop

Соседний с Азербайджаном и Арраном Ширван составлял Государство Ширваншахов, которым правила династия Кесранидов. Хотя династия имела арабское происхождение, к XI веку Кесраниды были персианизированы, и заявляли, что являются потомками древнеперсидских Сасанидских царей.

Ко времени рождения Низами прошёл уже век с момента вторжения в Иран и Закавказье тюрок-сельджуков. По мнению французского историка Рене Гроссе, сельджукские султаны, став султанами Персии, не подвергли тюркизации Персию, а наоборот, они «добровольно стали персами и подобно древним великим сасанидским царям защищали иранское население» от набегов кочевников и спасли иранскую культуру от тюркоманской угрозы.
В последней четверти XII века, когда Низами начинал работать над поэмами, которые вошли в книгу «Хамсе» («Пятерица»), верховная власть сельджуков переживала упадок, а политические волнения и социальное беспокойство нарастали. Тем не менее, персидская культура переживала расцвет именно тогда, когда политическая власть была скорее рассеяна, чем централизована, и таким образом персидский язык оставался основным языком, персидские чиновники пользовались большим спросом, персидские купцы успешно торговали, а княжества продолжали соперничать между собой в найме на службу персидских поэтов. Это особенно соответствовало истине в Гяндже, кавказском городе — отдаленном персидском аванпосте, где жил Низами, городе, который в то время имел преимущественно иранское население, о чём свидетельствует также современник Низами армянский историк Киракос Гандзакеци (около 1200—1271) (Киракос из Гандзака, Гандзак — армянское название Гянджи), который также как и Низами Гянджеви (Низами из Гянджи) был жителем Гянджи . Преследованием персами христиан армянский историк объясняет постигшую город катастрофу — его разрушение и разграбление монголами в 1235 г., после которой город оправился только через годы. А при жизни Низами Гянджа была одним из центров иранской культуры, о чём свидетельствуют собранные только в одной антологии персидской поэзии XIII в. Ноузхат аль-Маджалес стихотворения 24 персидских поэтов, живших и творивших в Гяндже в XI—XII вв.. Среди ираноязычного населения Гянджи XI—XII вв. следует отметить также и курдов, значительному присутствию которых в городе и его окрестностях способствовало правление представителей династии Шаддадидов, имеющей курдское происхождение. Именно привилегированным положением курдов в Гяндже некоторые исследователи объясняют переезд отца Низами из Кума и поселение родителей Низами в Гяндже, так как мать Низами была курдиянкой .
Персидский историк Хамдаллах Казвини, живший примерно через сто лет после Низами, описал «полную сокровищ» Гянджу в Арране, как один из самых богатых и процветающих городов Ирана.
Провинции Ирана Азербайджан, Арран и Ширван явились тогда новым центром персидской культуры, который перехватил эстафету у Хорасана. В «хорасанском» стиле персидской поэзии специалисты выделяют западную — «азербайджанскую» школу, которую иначе называют «тебризской» или «ширванской» или «закавказской», как склонную к усложнённой метафоричности и философичности, к использованию образов, взятых из христианской традиции. Низами считается одним из виднейших представителей этой западной школы персидской поэзии .

БИОГРАФИЯ

О жизни Низами известно мало, единственным источником информации о нём являются его произведения, в которых также не содержится достаточного количества надежной информации о его личной жизни, в результате чего его имя обросло множеством легенд, которые ещё более украсили его последующие биографы.
Имя и литературный псевдоним

Личное имя поэта — Ильяс, его отца звали Юсуф, деда Заки; после рождения сынаМухаммеда имя последнего также вошло в полное имя поэта, которое таким образом стало звучать: Абу Мухаммад Илиас ибн Юсуф ибн Заки Муайад, а в качестве литературного псевдонима он выбрал имя «Низами». Его официальное имя — Низам ад-Дин Абу Мухаммад Ильяс ибн-Юсуф ибн-Заки ибн-Муайад. Ян Рыпка приводит ещё одну форму его официального имени Хаким Джамал аль-дин Абу Мухаммад Ильяс ибн-Юсуф ибн-Заки ибн-Муайад Низами.

Дата и место рождения

Низами родился между 1140—1146 (535—540) годами.. По сложившейся традиции, годом рождения Низами принято считать 1141 год. На этот год указывает сам Низами в поэме «Хосров и Ширин», где в главе «В оправдание сочинения этой книги» говорится:

Из этих строк следует, что поэт родился «под знаком» Льва. В другом месте он указывает, что в начале работы над поэмой ему было сорок лет, а он начал её в 575 году хиджры. Получается, что Низами родился в 535 году хиджры (то есть в 1141 году). В тот год солнце находилось в созвездии Льва с 17 по 22 августа, из чего следует, что Низами Гянджеви родился между 17 и 22 августа 1141 года.
Место рождения поэта долгое время вызывало споры. Доулатшах Самарканди (XV век) и Хаджи Лютф Али Бей в биографическом сочинении «Атешкида» (XVIII век) называют Кум в центральном Иране, ссылаясь на его собственные стихи из «Искандер-намэ»:

Большинство средневековых биографов Низами (Ауфи Садид-ад-дин в XIII в., и Доулатшах Самарканди в XV в. и другие) городом рождения Низами указывают Гянджу, в которой он жил практически безвыездно и в которой умер. Академик Е. Э. Бертельс в 1940 г. отметил, что в лучшей и старейшей из известных ему рукописей Низами про Кум также не упоминается. В настоящее время существует устоявшееся мнение, принятое академическими авторами о том, что отец Низами происходил из Кума, но сам Низами родился в Гяндже, и упоминание в некоторых его произведениях о том, что Низами родился в Куме — ложное искажение текста. Во время жизни Низами, Гянджа была столицей наместничества Арран государства Ильдегизидов. Следует при этом отметить, что вышеупомянутый Тафриш находится в Центральном Иране, в 222 км от Тегерана, и являлся крупным центром Зороастрийской религии.

Низами родился в городе и вся его жизнь прошла в условиях городской среды, при том в атмосфере господства персидской культуры, так как его родная Гянджа в то время имела ещё иранское население и, хотя о его жизни известно мало, считается, что всю жизнь он провёл, не покидая Закавказья. Скудные данные о его жизни можно найти только в его произведениях.

Родители

Отец Низами, Юсуф ибн Заки, мигрировавший в Гянджу из Кума (Центральный Иран), возможно был чиновником, а его мать, Ра'иса имела иранское происхождение, по словам самого Низами, была курдянкой, вероятно, дочерью вождя курдского племени, и, по некоторым предположениям, была связана с курдской династией Шеддадидов, правившей Гянджой до атабеков.
Родители поэта рано умерли. После смерти отца Ильяса воспитывала мать, а после смерти последней — брат матери Ходжа Умар.

Образование

Хотя Низами часто величают «Хаким» (мудрец), он не был философом, как Авиценна, или толкователем теории суфизма, как Ибн-Араби. Тем не менее, его считают философом и гностиком, мастерски владеющим различными областями исламской философской мысли, которые он объединял и обобщал таким образом, что напоминает традиции более поздних Хакимов, таких как Кутб аль-Дин Ширази.
Низами был блестяще по тому времени образован. Тогда предполагалось, что поэты должны быть хорошо сведущи во многих дисциплинах. Однако и при таких требованиях к поэтам, Низами выделялся своей ученостью: его поэмы свидетельствуют не только о его прекрасном знании арабской и персидской литератур, устной и письменной традиций, но и математики, астрономии, астрологии, алхимии, медицины, ботаники, богословия, толкований Корана, исламского права, христианства, иудаизма, иранских мифов и легенд, истории, этики, философии, эзотерики, музыки и изобразительного искусства.

Жизнь

О жизни Низами сохранилось мало информации, но точно известно, что он не был придворным поэтом, так как опасался, что в такой роли он утратит честность, и хотел, прежде всего, свободы творчества[45]. Вместе с тем, следуя традиции, свои произведения Низами посвящал правителям из различных династий. Так, поэму «Лейли и Меджнун» Низами посвятил Ширваншахам, а поэму «Семь красавиц» — сопернику Ильдегизидов — одному из атабеков Мараги (Ахмадилизов) Ала ал-Дину[46].
Низами, как указывалось, жил в Гяндже. Он был женат трижды[47]. Первая и любимая жена, рабыня-половчанка Афак (которой он посвятил много стихов), «величавая обликом, прекрасная, разумная», была подарена ему правителем Дербента Дара Музаффарр ад-Дином примерно в 1170 году. Низами, освободив Афак, женился на ней. Около 1174 г. у них родился сын, которого назвали Мухаммед. В 1178 или 1179 году, когда Низами заканчивал поэму «Хосров и Ширин», его жена Афак умерла. Две другие жены Низами также умерли преждевременно, притом, что смерть каждой из жен совпадала с завершением Низами новой эпической поэмы, в связи с чем поэт сказал:

Боже, почему за каждую поэму я должен пожертвовать женой!

ТВОРЧЕСТВО

Хотя Низами Гянджеви жил не в столице Персии, а на её периферии, в своем творчестве он продемонстрировал ту же центростремительную тенденцию, которая проявляется во всей персидской литературе, как с точки зрения единства её языка и содержания, так и в смысле гражданского единства, и в своих стихах заявил, что Иран является «сердцем мира». Культура Персии эпохи Низами знаменита благодаря традиции, имеющей глубокие корни, великолепию и роскоши. В доисламские времена она развила чрезвычайно богатые и безошибочные средства выражения в музыке, архитектуре и каждодневной жизни, а также в литературе, хотя Иран, её центр — или, как верят поэты, её сердце — был постоянно подвержен набегам вторгавшихся армий и иммигрантов, эта традиция была в состоянии вобрать в себя, трансформировать и полностью преодолеть проникновение инородного элемента. Александр Великий был только одним из многих завоевателей, кто был пленен персидским образом жизни. Низами был типичным продуктом иранской культуры. Он создал мост между исламским и доисламским Ираном, а также между Ираном и всем древним миром. А сам Низами в поэме «Семь красавиц» писал восхищенные строки, о том, что Персия (Иран) — сердце земли, лучшая часть земли, потому что определённо, что сердце — лучше, чем тело:
Весь мир — это тело, а Персия — сердце,не стыдно поэту за такое сравненье!Ведь если эта земля — сердце мира,то сердце лучше тела, несомненно.Оригинальный текст (англ.)The world entire is body, Persia, heart, the writer shames not at this parallel; For since that land's the heart of (all) the earth the heart is better than the body, sure.
.
Низами жил в эпоху политической нестабильности и интенсивной интеллектуальной активности, что отражено в его поэмах и стихах. Ничего не известно о его взаимоотношениях с его покровителями, как и не известны точные даты, когда были написаны его отдельные произведения, так как многое является плодом фантазий его биографов, которые жили позже него

Литературное влияние

По мнению профессора Челковского, «любимым занятием Низами было чтение монументального эпоса Фирдоуси Шахнаме („Книга царей"). Хотя на творчество Низами влияние оказали и другие персидские поэты, такие как Катран Тебризи, Санаи,Гургани и историк Ат-Табари, творчество Фирдоуси для Низами было источником вдохновения и материалом для создания поэмы Искадер-намэ. Низами постоянно ссылается на Шах-намэ в своих произведениях, особенно в прологе „Искандер-намэ". Кажется, что он всегда восхищался произведением Фирдуси и поставил себе в жизни цель — написать героический эпос, равный поэме Фирдоуси. Низами назвал Фирдуси „хакимом" — „мудрецом", „даанаа" — „знающим" и большим мастером ораторского искусства, „который украсил слова, подобно новобрачной". Он советовал сыну Ширваншаха прочесть „Шахнаме" и запомнить значимые высказывания мудреца. Низами использовал поэму „Шахнаме", как источник для создания трёх эпических поэм — „Семь красавиц", „Хосров и Ширин" и „Искандер-намэ".
Однако, согласно Е.Э. Бертэльсу, "Низами считает свои стихи выше творений Фирдоуси", "Он собирается "палас" переделать в "шелк", "серебро" превратить в "золото".

Большое влияние на Низами оказало творчества персидского поэта XI века Гургани. Позаимствовав большинство своих сюжетов у другого великого персидского поэта Фирдоуси, основу для своего искусства написания поэзии, образность речи и композиционную технику Низами взял у Гургани. Это особенно заметно в поэме „Хосров и Ширин", а особенно в сцене спора влюблённых, которая имитирует главную сцену из поэмы Гургани „Вис и Рамин". Кроме того поэма Низами написана тем же метром (хазадж), которым написана поэма Гургани. Влиянием Гургани на Низами можно также объяснить увлеченность последнего астрологией.

Своё первое монументальное произведение Низами написал под воздействием поэмы персидского поэта Санаи „Сад истин" („Хадикат аль-Хакикат").

Произведения

До наших дней сохранилась только небольшая часть лирической поэзии Низами, в основном это касиды (оды) и газели (лирические стихи). Небольшое число его рубаи (четверостиший) сохранились в антологии персидской поэзии Ноузхат аль-Маджалес, составленной персидским поэтом XIII в. Джамалом ал-Дином Халилом Ширвани, однако впервые описанной только в 1932 г..
Большей известностью пользуются пять эпических поэм Низами, получивших общее название «Хамсе» («Пятерица»), которые сохранились полностью.

Основными произведениями Низами являются пять поэм, объединённых общим названием «Пандж Гандж», что переводится с персидского, как «Пять драгоценностей», более известных как «Пятерица» — «Хамсе» — персидского произношения арабского слова. Все пять поэм написаны в стихотворной форме маснави (двустиший), мастером которой являлся Низами.
Первая из поэм — «Сокровищница тайн» («Махзан-ул-Асрар»), была написана под влиянием монументальной поэмы Санаи (умер в 1131 г.) «Сад правды». В основе поэм «Хосров и Ширин», «Семь красавиц» («Хафт пейкэр») и «Искандер-наме», лежат средневековые рыцарские истории. Хосров и Ширин, Бахрам-и Гур и Александр Великий, которые появляются в отдельных эпизодах в поэме Шах-намэ Фирдоуси, в поэмах Низами помещены в центр сюжета и стали главными героями трёх его поэм. Поэма «Лейли и Меджнун» написана на основе арабских легенд. Во всех пяти поэмах Низами значительно переработал материал использованных источников.

Следует отметить, что в поэмах Низами содержатся уникальные данные, которые сохранились до наших дней именно благодаря его описаниям. Так например, одним из предметов очарования «Хамсе» являются детальные описания музыкантов, что сделало поэмы Низами главным источником современных знаний о персидском музыкальном творчестве и музыкальных инструментах XII века. Несмотря на интерес Низами к обычным людям, Низами не отрицал институт монархической формы правления и считал, что он является интегральной, духовной и священной частью персидского образа жизни. Хотя Низами избегал участия в придворной жизни, каждую из своих поэм он посвятил отдельному правителю, что было распространенной традицией в его время.

Поэма Махсан аль-Асрар «Сокровищница тайн» написана в 1163 г., но некоторые исследователи датируют её 1176 г. Эта этико-философская поэма, состоящая из 2.250 персидских двустиший, была посвящена правителю Эрзинджана Фахр ад-Дину Бахрамшаху. Поэма раскрывает эзотерические, философские и теологические темы и написана в русле суфийской традиции, в связи с чем служила образцом для всех поэтов, впоследствии писавших в этом жанре.

Поэма разделена на двадцать глав, каждая из которых является отдельным трактатом, который посвящен религиозным и этическим темам. Каждая глава завершается апострофой (обращением) к самому поэту, содержащим его литературный псевдоним. Содержание стихов указывается в заглавии каждой главы и написано в типичном гомилетическом стиле. Истории, которые обсуждают духовные и практические вопросы, проповедуют справедливость царей, исключение лицемерия, предупреждают о суетности этого мира и необходимости готовиться к жизни после смерти. Низами проповедует идеальный образ жизни, привлекая внимание к своему читателю людей высшего социального положения среди творений Божьих, а также пишет о том, что человек должен думать о своем духовном предназначении. В нескольких главах Низами обращается к обязанностям царей, но в целом он скорее обращается ко всему человечеству, чем к своему царственному покровителю.

«Сокровищница тайн» начинается главой «Речь о превосходстве слова», так как для Низами слово — это не только слово поэта, но и слово пророка, что соответствует суфийской традиции, так как для суфия поэзия — это то же религиозное пророческое служение:

Написанная в высоко риторическом стиле поэма «Сокровищница тайн» не является романтической эпической поэмой, её цель — переступить ограничения придворной светской литературы. Этим произведением Низами продолжил направление, которое открыл в персидской поэзии Санаи, и, которое было продолжено многими персидскими поэтами, ведущим среди которых является Аттар.
Поэма «Хосров и Ширин» — первый шедевр Низами. Поэма написана под воздействием переживаний по поводу смерти любимой жены поэта Афак. При написании этой поэмы Низами находился под влиянием поэмы Горгани «Виз и Рамин». Поэма «Хосров и Ширин», которая была написана в течение 16 лунных лет между 1175/1176 и 1191 г., стала поворотной точкой в литературе не только для Низами, но и для всей персидской поэзии. Более того, это была первая поэма в персидской литературе, которая достигла полного структурного и артистического единства. Это также суфийское произведение, аллегорически изображающее стремление души к Богу; но чувства изображены настолько живо, что неподготовленный читатель даже не замечает аллегории, воспринимая поэму как романтическое любовное произведение:

Поэма посвящена сельджукскому Султану Тогрилу II, Атабеку Мухаммаду ибн Элдигизу Джахан Пахлавану и его брату Кизил Арсалану. В поэме в издании Тарватьян (Тегеран, 1987—1988 гг.) содержится 6150 двустиший, разделенных на 100 глав. Поэма имеет сложную структуру, в которой переплетено несколько различных жанров одновременно.
История о Хосрове и Ширин имеет персидское происхождение и взята Низами из эпико-исторической поэмы Фирдоуси «Шахнамэ». В её основе лежит правдивая история и герои являются историческими личностями, которые действительно существовали. Сложный сюжет, описывающий множество приключений, рассказывает о трагической любви Хосрова, сасанидского царевича, затем шаха Ирана Хосрова II Парвиза (590—628 гг.), и прекрасной армянской принцессы Ширин, племянницы (дочь брата) Шемиры (звали Мехин Бану) — могучей правительницы христианского Аррана (Албании), чья страна именуется в самой поэме также Арменией. За этим сюжетом скрыта история души, погрязшей в грехах, которые не дают ей, при всем желании, соединиться с Богом.
«Лейли и Меджнун» написана в 1188 году, разрабатывает сюжет старинной арабской легенды о несчастной любви юноши Кайса, прозванного «Меджнун» («Безумец»), к красавице Лейли. В 1992 г. поэма была посвящена Абу аль-Музафару Ширваншаху. В поэме 4600 строф. Эта романтическая поэма относится к жанру «удри» (иначе «одри»). Сюжет поэм этого жанра — удри, прост и вращается вокруг безответной любви. Герои удри являются полувымышленными-полуисторическими персонажами и их поступки похожи на поступки персонажей других романтических поэм этого жанра. Низами персифицировал арабскую-бедуинскую легенду, представив героев в качестве персидских аристократов. Он также перенес развитие сюжет а в городскую среду и добавил несколько персидских мотивов, украсив повествование также описаниями природы.

Поэма была опубликована в различных странах в различных версиях текста. Однако иранский ученый Вахид Дастгерди в 1934 г. осуществил публикацию критического издания поэмы, составив её текст из 66 глав и 3657 строф, опустив 1007 куплетов, определив их как более поздние интерполяции (искажения, добавленные в текст), хотя он допускал, что некоторые из них могли быть добавлены самим Низами.

В основе сюжета поэмы легенда о трагической любви поэта Кейса и его двоюродной сестры Лейлы:
Автор задаётся вопросом: что получили влюблённые за свои земные страдания, где их место в загробном мире? И он видит сон: в раю стоит трон, и на этом троне живут два ангела, счастливо лаская друг друга... Общий смысл поэмы — безграничная любовь, находящая выход лишь в высокой поэзии и ведущая к духовному слиянию любящих.
«Семь красавиц» («Хафт пейкар») (перс. ??? ???? ?) написана в 1197 году. Поэма посвящена правителю Мараги Ала Ал-дин корп Арслану. Название поэмы дословно можно перевести, как «семь портретов», возможно перевести, как «семь красавиц», что отображает метафорическое значение. Безусловно, Низами намеренно дал поэме такое двусмысленное название, чтобы воспользоваться игрой слов.

Сюжет поэмы основан на событиях персидской истории и легенде о Бахраме Гуре (Бахрам V), сасанидском шахе, отец которого Йездигерд I двадцать лет оставался бездетным и заимел сына только после того, как обратился с мольбами дать ему ребёнка к Ахура Мазде.

Сюжет каждой из семи новеллы — любовное переживание, причём, в соответствии с переходом от чёрного цвета к белому, грубая чувственность сменяется духовно просветлённой любовью. После долгожданного рождения Бахрама по совету мудрецов его отправляют на воспитание к арабскому царю Номану. По приказу Номана был построен прекрасный новый дворец — Карнак. Однажды в одной из комнат дворца Бахрам находит портреты семи принцесс из семи разных стран, в которых он влюбляется. После смерти отца, Бахрам возвращается в Персию и восходит на перстол. Став царем, Бахрам предпринимает поиски семи принцесс и женится на них.

Вторая тематическая линия поэмы — превращение Бахрама Гура из легкомысленного царевича в справедливого и умного правителя, борющегося с произволом и насилием. Проходят годы. Пока царь был занят своими женами один из его министров захватил власть в стране. Неожиданно Бахрам обнаруживает, что дела в его царстве в беспорядке, казна пуста, а соседние правители собираются на него напасть. Расследовав деяния министра, Бахрам приходит к выводу, что тот виновен в бедах, постигших царство. Он приговаривает злодея-министра к смертной казни и восстанавливает справедливость и порядок в своей стране. После этого Бахрам приказывает превратить семь дворцов своих жён в семь зороастрийских храмов для поклонения Богу, а сам Бахрам отправляется на охоту и исчезает в глубокой пещере. Пытаясь найти дикого осла , Бахрам находит свою могилу .

Поэма Низами «Искандер-наме», что переводится как «Книга Александра» написана между 1194 и 1202 гг. Низами считал эту поэму итогом своего творчества, по сравнению с другими поэмами «Хамсы» она отличается некоторой философской усложнённостью. Поэма является творческой переработкой Низами различных сюжетов и легенд об Искандере — Александре Македонском, образ которого Низами расположил в центре поэмы. С самого начала он выступает как идеальный государь, воюющий только во имя защиты справедливости. Поэма состоит из двух формально независимых частей, написанных рифмованными куплетами и согласно метру «мотакареб» (аруз), которым написана поэма «Шах-наме»: «Шараф-наме» («Книга славы») и «Икбал-наме» или иначе «Кераб-наме» («книга судьбы»). «Шараф-наме» описывает (на основе восточных легенд) жизнь и подвиги Искандера. «Икбал-наме» композиционно делится на два больших раздела, которые можно озаглавить как «Искандер-мудрец» и «Искандер-пророк».

Долгое время вызывало сомнения время создания поэмы и очередность её расположения внутри сборника «Хамсе». Однако в начале «Шараф-наме» Низами сказал, что ко времени написания тех строк уже он создал «три жемчужины» перед тем, как начать «новый орнамент», что подтвердило время создания. Кроме того, Низами оплакивает смерть Ширваншаха Аксатана, которому Низами посвятил поэму «Лейли и Маджнун», и адресует свои наставления его преемнику. Ко времени завершения поэмы власть династии Ширваншахов в Гяндже ослабла, поэтому Низами посвятил поэму малеку Ахара Носрат-аль-Дин Бискин бин Мохаммаду, которого Низами упоминает во введении к «Шараф-наме» .

Основные эпизоды легенды об Александре, которые известны в мусульманской традиции, собраны в «Шараф-наме»: рождение Александра, его наследование македонского трона, война против чернокожих, которые захватили Египет, война с персами, закончившаяся поражением и смертью Дара (Дария III) и женитьба Александра на дочери Дария и паломничество в Мекку. . Далее Низами рассказывает о пребывании Александра на Кавказе и его визите к царице Нусабе из Барды — городе, который располагался в непосредственной близости от родного города Низами Гянджи, и её амазонках. Оттуда Александр направляется в Индию и Китай. В его отсутствие русы (русские викинги) нападают на Кавказ и захватывают Барду, что они фактически сделали за двести лет до Низами, и берут в плен Нусабу. Узнав об этом, Александр воюет с русами и одерживает победу. Шараф-наме завершается рассказом о неудачных поисках Александром воды вечной жизни.

В «Икбал-наме» Александр — бесспорный властитель мира, показан уже не как воин, но как мудрец и пророк. Он дискуссирует с греческими и индийскими философами, и значительную часть текста составляют беседы, в которых семь греческих мудрецов рассказывают о своих идеях о сотворении мира. Не менее существенную часть составляют притчи, не имеющие прямого отношения к истории Александра. В завершение Низами рассказывает о конце жизни Александра и обстоятельствах смерти каждого из семи мудрецов. В этой части добавлена интерполяция о смерти самого Низами. В то время как «Шараф-наме» относится к традиции персидской эпической поэзии, в «Икбал-наме» Низаме продемонстрировал свои таланты дидактического поэта, рассказчика анекдотов и миниатюриста.
Сохранившийся лирический «Диван» Низами составляет 6 касыд, 116 газелей, 2 кит'а и 30 рубаи; по словам его средневековых биографов, это лишь небольшая часть его лирики.

ПЕРЕВОДЫ НИЗАМИ

Поэма «Семь красавиц» сохранилась до наших дней как часть «Хамсы» — посмертного сборника поэм Низами. Критическое издание поэмы был сделано Хельмутом Риттером (Helmut Ritter) и Яном Рыпкой (Jan Rypka) в 1934 г. (Prague, printed Istanbul, 1934) на основании пятнадцати рукописей с текстами поэмы и изданной в Бомбее в 1265 г. литографии. Это одно из немногих изданий классического персидского текста, в котором применена строгая текстово-критическая методология: издатели разделили основные рукописи на две группы — «а» и «б». Только те стихи, которые находились в текстах рукописей обеих групп, считались подлинными. В группу «б» были отобраны те рукописи, которые считались основой для издания, при том, что в фрагменты из группы «а» были опубликованы в квадратных скобках. Стихи, характерные для группы «а» были напечатаны в критическом блоке. В 1987 г. поэма была переиздана азербайджанским ученым Т. А. Магеррамовым. Это издание приводит варианты текстов из 14 рукописей, издания Риттера-Рыпки и некритического издания 1936 г. Вахида Дастгерди (Tehran, 1315 ?./1936 and reprints). По мнению Ф. де Блуа, Магеррамов не предпринял попытки разделить манускрипты на группы и в этом отношении его версия является шагом назад по отношению к пражскому изданию поэмы. Существует также издание 1994 г. Барата Занджани (Tehran, 1373 ?./1994), но этот автор не смог привести справочный материал..

Среди переводов исследователи отмечают перевод на английский язык Дж. С. Мейсами (The Haft Paykar, a medieval Persian Romance, Oxford and New York, 1995), выполненный верлибром (текст частично рифмован, частично нет), который основывается на издание Риттера-Рыпки. Также есть версии перевода на русский язык: в прозе (Р. Алиев, Баку, 1983 г.) и стихах (В. Державин, Москва, 1959 г. и последующие переиздания). Также существует перевод на немецкий Р. Гелпке (R. Gelpke) (Die sieben Geschichten der sieben Prinzessinnen, Zurich, 1959) и на английский Э. Маттина (E. Mattin) и Г. Хилла (G. Hill) (The Story of the Seven Princesses, Oxford, 1976).

ЗНАЧЕНИЕ ТВОРЧЕСТВА

Труды Низами оказали громадное влияние на дальнейшее развитие восточной и мировой литературы вплоть до XX века. Известны десятки назире (поэтических «ответов») и подражаний поэмам Низами, создававшихся начиная с XIII века, принадлежащие в том числе Алишеру Навои, индоперсидскому поэту Амиру Хосрову Дехлеви и др. Многие поэты в последующие века имитировали творчество Низами, даже если они не могли сравнятся с ним и конечно не смогли превзойти его, персы, турки, индусы, если назвать только наиболее важных. Персидский ученый Хекмет перечислил не менее сорока персидских и тридцати турецких версий поэмы «Лейли и Маджнун».
В Иране творчества Низами до сих пор пользуется большой популярностью. У иранцев с древности существует традиция декламации поэтических произведений, что можно регулярно слушать по радио, наблюдать по телевидению, в литературных обществах, даже в чайных и в повседневной речи. Существует специальный конкурс по декламации поэзии, который называется «Муша-арех». Творчество Низами, его живое слово служит источником и символом этой древней традиции.

РОССИЙСКИЕ АВТОРЫ О НИЗАМИ

В «Истории Государства Российского» Н. М. Карамзина Низами называется «персидским стихотворцем XII века» и упоминается в связи с рассказом о походе руссов в поэме «Искандер-наме». «Одним из славнейших эпических поэтов Персии» называет Низами в труде «О древних походах руссов на Восток» историк-востоковед В. В. Григорьев. По его мнению, Низами «был учёнейшим и славнейшим мужем своего времени» . Г. Спасский-Автономов, командированный в Тегеран для изучения персидского языка, свидетельствует, что «между поэтов персидские критики выше всех славят Низами». Г. Спасский-Автономов пишет, что Низами «был суфа — то есть мистик». Свой особый интерес к творчеству Низами он объясняет тем, что в Персии поэтов Саади, Фирдоуси и Анвари называют пророками, а Низами — богом среди поэтов.

ПРОБЛЕМА КУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ НИЗАМИ

Культурная идентичность Низами является предметом разногласий с 40-х годов XX века, когда ряд советских исследователей заявили о наличии у Низами азербайджанского самосознания.
Виктор Шнирельман отмечает, что до 40-х годов XX-го века культурная идентичность Низами не дискутировалась, он признавался персидским поэтом ; однако после 1940 года на территории СССР Низами стал на официальном уровне считаться азербайджанским поэтом .

В статье в БСЭ 1939 года под редакцией Крымского Низами называется азербайджанским поэтом и мыслителем. Аналогичного мнения о национальности Низами придерживался и известный советский востоковед Бертельс. После 1940 года все советские исследователи и энциклопедии признают Низами азербайджанским поэтом. . После распада СССР, ряд постсоветских источников продолжают считать Низами азербайджанским поэтом , однако ряд российских учёных вновь говорит о персидской идентичности Низами.
Азербайджанские исследователи Низами считают, что в стихах поэта присутствуют примеры азербайджанского самосознания . Азербайджанский автор Рамазан Кафарлы полагает, что Низами писал не по тюркски, а по-персидски, так как «на Востоке можно было бы скорее прославиться и распространить свои воззрения в различных странах посредством персидского и арабского языков» . В свою очередь иранские исследователи приводят аналогичные примеры персидского самосознания в стихах Низами и отмечают, что в его стихах «тюрк» или «индус» не национальности, а поэтические символы.
За пределами СССР в большинстве академических трудов (в том числе и турецких авторов ) и авторитетных энциклопедий: Британника, Лярусс, Ираника, Брокгауз и пр., Низами признается персидским поэтом.
Некоторые советские и иностранные учёные полагают, что «азербайджанизация» Низами в СССР в 40-х годах XX века есть политически мотивированная государственная акция

НИЗАМИ В АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ

До конца 1930-х гг. в Азербайджане отсутствовали какие-либо исследования о Низами и он не считался азербайджанским поэтом , что впоследствии было расценено как результат вредительства. Выделение в конце 1936 года Азербайджана в качестве отдельной советской республики потребовало создания Советскому Азербайджану особой истории, результатом чего стала стремительная «азербайджанизация» местных исторических деятелей, включая Низами В 1937 в Баку вышла «Антология азербайджанской поэзии» со стихами Низами, хотя в первоначальном варианте включать в неё Низами ещё не планировалось (этот факт был объявлен происками «врагов народа»). Тогда же к подготовке к публикации произведений Низами приступил Институт истории языка и литературы Азербайджанского филиала АН СССР 16 апреля 1939 г. в газете «Правда» было опубликовано письмо азербайджанской интеллигенции Сталину с благодарностью за то, что он «вернул» азербайджанцам Низами, объявив его азербайджанским поэтом.

С процессом азербайджанизации Низами тесно связан 800-летний юбилей поэта, который готовился на государственном уровне с 1939 г., но был отложен из-за начала войны и справлен в 1948 году. Произведения Низами переводятся на азербайджанский язык (все они были изданы на азербайджанском между 1941 и 1947 гг.). В частности, «Лейли и Меджнун» перевел на азербайджанский язык Самед Вургун (1939 г., изд. 1942 г.).

В 1947 году в Гяндже был воздвигнут мавзолей поэта (на месте древнего, к тому времени разрушенного).
Cоветский композитор Кара Караев дважды обращался к сюжету «Семи красавиц»: вначале им была написана одноимённая симфоническая сюита (1949), а потом, в 1952 году — балет «Семь красавиц», принесший композитору мировую славу.

УВЕКОВЕЧИВАНИЕ ПАМЯТИ НИЗАМИ

В Баку, Гяндже и других городах Азербайджана есть многочисленные памятники Низами, его именем названы улицы и районы. Также памятник Низами воздвигнут в российском городе Чебоксары и у посольства Азербайджана в Москве .

Низами Гянджеви — станция метро (Баку).Село Низами в Армении.Низаминский район в Баку.Лицей технических и естественных наук имени Низами Гянджеви (Сумгаит).Низами — кратер на Меркурии.Ташкентский педагогический институт им. Низами.Музей Азербайджанской литературы имени Низами Гянджеви.Улица Низами — центральная улица в Баку.Институт литературы им. Низами НАНА.Парк им. Низами (Баку).Село Низами в Геранбойском и Сабирабадском районах Азербайджана.

Лейли и Меджнун

В Аравии живет удачливый, гостеприимный, щедрый к беднякам властитель племени Амир. Он «славен, словно халиф», но подобен «свече без света», ибо лишен потомства. Наконец Аллах внял его молитвам и одарил прекрасным сыном. Младенец доверен кормилице, а время вливает в растущего ребенка «молоко нежности». Кейс — так назвали мальчика, что значит по-арабски «Мерило таланта», преуспевает в учении. Вместе с мальчиками учатся несколько девочек. Одна из них рано прославилась умом, душевной чистотой, редкостной красотой. Локоны её, словно ночь, а имя — Лейли («Ночь»). Кейс, «похитив её сердце, погубил свою душу». Любовь детей взаимна. Соученики учат арифметику, влюбленные тем временем сочиняют словарь любви. Любовь нельзя утаить. Кейс изнемогает от любви, а те, кто на её дороге не споткнулся, прозвали его Меджнуном — «Безумцем». Страшась пересудов, родные скрыли Лейли от Меджнуна. Рыдая, он бродит по улицам и по базару. Стеная, поет сложенные им песни. А ему вслед все кричат: «Безумец! Безумец!» С утра Меджнун уходит в пустыню, а ночью тайно пробирается к дому любимой, чтобы поцеловать запертую дверь. Однажды с несколькими верными друзьями Меджнун приходит к шатру любимой. Лейли снимает покрывало, открывая лицо. Меджнун жалуется ей на злую судьбу. От страха перед кознями соперников они глядят друг на друга отчужденно и не знают, что рок вскоре лишит их даже этого единственного взгляда.

Посоветовавшись со старейшинами племени, отец Меджнуна решил «украшение иноплеменников выкупить ценою сотни украшений». Во главе пышного каравана он торжественно едет к племени Лейли — сватать красавицу за своего сына. Но отец Лейли отвергает сватовство: Кейс знатен родом, но безумен, брак с безумцем не сулит добра. Родные и близкие увещевают Меджнуна, предлагают ему сотни прекрасных и богатых невест взамен Лейли. Но Меджнун бросает родной дом и в рубище с криком «Лейли! Лейли!» бежит по улицам, скитается в горах и в песках пустыни. Спасая сына, отец берет его с собою в хадж, надеясь, что поклонение Каабе поможет в беде, однако Меджнун молится не о своем исцелении, но лишь о счастье Лейли. Его болезнь неизлечима.

Племя Лейли, возмущенное пересудами кочевников, «суесловием», от которого красавица «словно в жару», ожесточилось. Военный вождь племени обнажает меч. Смерть грозит Меджнуну. Отец ищет его в пустыне, чтобы спасти, и находит в каких-то развалинах — больного, одержимого злым духом. Он уводит Меджнуна домой, но безумец совершает побег, устремляясь лишь к желанному Неджду, родине Лейли, В пути он слагает новые газели.

Между тем Лейли в отчаянии. Незаметно для домашних, она взбирается на крышу дома и весь день смотрит на дорогу, надеясь, что придет Меджнун. Прохожие приветствуют её стихами любимого. На стихи она отвечает стихами, словно бы «жасмин посылает весть кипарису». Однажды, гуляя по цветущему саду, Лейли слышит чей-то голос, поющий новую газель: «Меджнун страдает, а Лейли... В каком весеннем саду она гуляет?» Подруга, потрясенная рыданиями Лейли, обо всем рассказывает её матери. Пытаясь спасти дочь, родители Лейли благожелательно принимают сватовство богатого юноши Ибн-Салама.

О горестях Меджнуна узнал и преисполнился состраданием к нему могущественный Науфал. Он пригласил несчастного странника к себе, обласкал, предложил помощь. Меджнун обещает взять себя в руки и терпеливо ждать. Он весел, пьет вино с новым другом и слывет мудрейшим в собрании мудрецов. Но текут дни, терпение иссякает, и Меджнун говорит Науфалу, что если он не увидится с Лейли, то расстанется с жизнью. Тогда Науфал ведет отборное войско в бой и требует Лейли у её племени, но одержать победу в кровопролитной битве ему не удалось. Не в силах слышать сетований упавшего духом Меджнуна, Науфал вновь собирает рать и наконец побеждает. Однако и теперь отец Лейли готов предпочесть даже свое рабство и смерть дочери её браку с сумасшедшим. И приближенные Науфала вынуждены согласиться со стариком. Науфал в печали уводит свое войско. Утративший надежду Меджнун исчезает. Он долго бродит в песках пустыни, наконец попадает к нищей старухе, которая водит его на веревке и собирает милостыню. В состоянии полного безумия Меджнун добирается до родных мест Лейли. Здесь родные нашли его и, к великому своему отчаянию, убедились в том, что им «забыты и жилища и развалины», все стерлось в памяти, кроме имени Лейли.

С огромным выкупом, с редкостными дарами из Византии, Китая и Таифа, к отцу Лейли является посланец Ибн-Салама. Сыграли свадьбу, и Ибн-Салам увез Лейли в свой дом. Но когда счастливец попытался прикоснуться к новобрачной, получил пощечину. Лейли готова убить нелюбимого мужа и умереть. Влюбленный Ибн-Салам соглашается ограничиться «лицезрением её». Меджнун узнает о замужестве Лейли, вестник рассказывает ему также о печали и целомудрии Лейли. Меджнун в смятении. Отец несчастного мечтает найти лекарство, которое исцелило бы сына. Вглядываясь в лицо пришедшего к нему старца, Меджнун не узнает родного отца. Ведь забывший себя не сможет вспомнить других. Отец называет себя, плачет вместе с сыном и призывает его к мужеству и благоразумию, но Меджнун не внемлет ему. Отчаявшийся отец горестно прощается с обреченным безумцем. Вскоре Меджнун узнает о смерти отца от встречного, напомнившего, что «и кроме Лейли, есть близкие». День и ночь Меджнун плачет на могиле и просит прощения у «звезды, даровавшей свет». Отныне его друзьями стали дикие звери пустыни. Словно пастух со стадом, Меджнун шествует в толпе хищников и делит с ними приношения любопытных. Он шлет свои мольбы к небесам, к чертогу Всевышнего, молится звездам. Вдруг он получает письмо от Лейли. Красавица вручила свое послание вестнику с горькими словами: «Я безумней тысячи Меджнунов». Меджнун читает послание, в котором Лейли говорит о своей жалости к мучающемуся из-за нее товарищу детских игр, заверяет в своей верности, целомудрии, оплакивает отца Меджнуна, как своего, призывает к терпению. Лейли пишет: «Не печалься, что у тебя нет друзей, разве я тебе не друг?» Торопясь, Меджнун пишет ответное письмо. Взглянула Лейли на послание Меджнуна и оросила его слезами. В письме теснятся слова любви и нетерпения, упреки и зависть к счастливцу Ибн-Саламу, который хотя бы видит лицо Лейли. «Бальзам не исцелит моей раны, — пишет Меджнун, — но, если ты здорова, нет печали».

Меджнуна в пустыне навещает его дядя Селим Амирит. Страшась обступивших племянника зверей, приветствует его издали. Он принес Меджнуну одежду и яства, но и халва и печенье достаются зверям. Сам Меджнун питается только травами. Селим стремится угодить Меджнуну, рассказывает притчу, в которой восхваляется такой же отшельник. Обрадованный пониманием, Меджнун просит рассказать о делах друзей, справляется о здоровье матери: «Как живет та птица со сломанными крыльями?.. Я жажду видеть её благородное лицо». Чувствуя, что добровольный изгнанник любит мать, Селим приводит её к Меджнуну. Но и слезные жалобы матери, перевязавшей раны сына и вымывшей ему голову, бессильны. «Оставь меня с моими горестями!» — восклицает Меджнун и, упав, целует прах у ног матери. С плачем мать вернулась домой и простилась с бренным миром. Эту скорбную весть приносит ему сокрушенный Селим. Меджнун зарыдал, как струны чанга, и упал наземь, как стекло на камень. Он плачет на могилах родителей, близкие приводят его в чувство, пытаются задержать его в родном краю, но Меджнун со стонами убегает в горы. Жизнь, даже если бы она длилась тысячу лет, кажется ему мгновением, ведь «основа её — гибель».

Словно змеиный хвост, тянется за Лейли вереница бедствий. Муж стережет её и оплакивает свою участь. Старается приласкать Лейли, угодить ей, но она сурова и холодна. Старец, пришедший в дом, рассказывает о судьбе того, кто «кричит, словно глашатай, и бродит по оазисам», призывая любимую. Кипарисовый стан Лейли от её рыданий стал «тростником». Отдав старцу свои жемчужные серьги, она посылает его за Меджнуном.

Странник лежит у подножия горы, его обступили звери, охраняя, словно сокровище. Увидев старца ещё издали, Меджнун устремился к нему, «словно ребенок к молоку». Наконец ему обещано свидание в пальмовой роще. «Как может убежать жаждущий от Евфрата? Как может ветер бороться с амброй?» Меджнун сидит под пальмой в условленном месте и ждет Лейли. Лейли, сопровождаемая старцем, идет, но останавливается в десяти шагах от любимого. Она не любит мужа, но неспособна на измену. Просит Меджнуна почитать стихи, Меджнун запел для Лейли. Поет о том, что она кажется ему миражом, родником, который лишь грезится путнику, измученному жаждой. Уже нет веры в земное счастье... Вновь Меджнун устремляется в пустыню, а мрачная Лейли возвращается в свой шатер. Песни о несчастной любви Меджнуна услышал изведавший возвышенное чувство благородный юноша Салам Багдадский. Салам находит Меджнуна и предлагает ему свое служение. Он жаждет услышать песни Меджнуна и просит считать себя одним из прирученных зверей. Ласково приветствуя Салама, Меджнун старается образумить его. Уставший от самого себя ни с кем не уживется, кроме зверей. Салам молит не отвергать его помощи. Меджнун снисходит к мольбам, но не в силах принять изысканное угощение. Салам утешает Меджнуна. Ведь он и сам пережил подобное чувство, но перегорел; «Когда проходит молодость, огненная печь остывает». Меджнун в ответ называет себя царем царей любви. Любовь — смысл всей его жизни, она необорима, Собеседник пристыженно умолкает. Несколько дней новые друзья странствуют вместе, но Салам не может жить без сна и хлеба, и вот он прощается с Меджнуном, отправляется в Багдад, «нагрузив память множеством касид».

Лейли подобна кладу, который стережет змей. Она притворно весела с Ибн-Саламом, но рыдает в одиночестве и, обессилев, падает наземь.

Ибн-Салам заболел. Лекарь восстановил его силы, но Ибн-Салам не слушает советов целителя. Тело, изнуренное «первой болезнью, вторая болезнь передала ветру». Душа Ибн-Салама «избавилась от мирских мучений».

Опечаленная Лейли оплакивает его, хотя и обрела желанную свободу. Но, горюя об ушедшем, в душе она вспоминает любимого. По обычаю арабов Лейли осталась одна в своем шатре, ведь теперь она должна два года сидеть дома, не показывая лица никому. Она избавилась от докучных посетителей, и, увы, теперь у нее есть законный повод для рыданий. Но оплакивает Лейли иное горе — разлуку с любимым. Она молится: «Господи, соедини меня с моим светочем, от огня страданий которого я сгораю!»

В дни листопада с листьев стекают кровавые капли, «лицо сада» желтеет. Лейли заболела. Словно бы с высокого престола упала «в колодец недуга». Она в одиночестве «наглоталась горя» и теперь готова расстаться с душой. Лейли знает одно: Меджнун придет к её могиле. Прощаясь с матерью, умирающая оставляет Меджнуна на её попечение.

Слезы Меджнуна над могилой Лейли неиссякаемы, словно бы ливень хлынул из темных туч. Он кружится в безумной пляске и слагает стихи о вечной разлуке, Но «скоро, скоро, скоро» Аллах соединит его с ушедшей. Ещё только два или три дня прожил Меджнун так, что «смерть лучше той жизни». Он умирает, обнимая могилу возлюбленной. Его истлевшие кости долго охраняют верные волки, Племя Меджнуна узнает о его кончине. Оплакав страдальцев, арабы хоронят его рядом с Лейли и разбивают цветник вокруг могил. Сюда приходят влюбленные, здесь страждущие исцеляются от недугов и печалей.

ОБ ОТКАЗЕ ОТ СЛУЖЕНИЯ ЦАРЯМ

Стань тем лучом, что согревает мир,
Не для тебя Джамшида пышный пир.
Тебе царей подачки не нужны,
С бесчестием они сопряжены.
С опаской в царский заходи чертог,
Царь — пламень жаркий, ты — соломы стог,
И от огня, пускай дает он свет,
Подальше лучше быть, таков совет.
Был мотылек огнем свечи прельщен,
Но, прилетев на пир, испепелен.
О виночерпий, я с трудом дышу,
Вина благословенного прошу.
Того вина, что чище серебра,
Того, что открывает мир добра.

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить