В связи с юбилеем таджикской печати, берущей свое начало с первого номера "Бухорои Шариф", таджикский историк Камол Абдуллаев рассказал "АП" об эпизодах нашей истории, связанных с судьбой одного из первых редакторов этой газеты - Хайдара Ходжи Мирбадалева.

Биографических данных о Мирбадалеве не сохранилось. Турецкий исследователь узбекского происхождения Ахат Андижан считает, что звали его Мир Хайдар Бадалиев и что происходил он из бухарских евреев. Англичанин Фредерик Бейли, о котором мы расскажем ниже, в своих воспоминаниях утверждает, что Мирбадалев носил имя Хайдар Ходжа и был "турко-татаром" (видимо, татарином, а может, просто тюркоязычным бухарцем). Я склонен верить Бейли, который был знаком с Мир Хайдаром.

kota-tua-bukhara

Как аристократ из Баку стал редактором первой таджикской газеты

Известно, что примерно с середины 1880-х Мирбадалев работал переводчиком в русском консульстве в Кагане (Новая Бухара). В это время он имел российское подданство и дослужился до поста завканцелярией при императорском политическом агентстве в Новой Бухаре. Видимо, по причине близости к царской администрации ему было доверено быть одним из редакторов первой бухарской газеты в 1912 году.

После падения Временного правительства России в феврале 1917-го, Мирбадалев перешел на службу к эмиру Бухары. Он был посредником при примирении бухарского правительства и комиссаров Ташкента после известных "колесовских событий" весны 1918 г. Тогда авантюра большевиков, напавших на Бухару с целью вызвать там революцию, вызвала отчаянный "джихад" бухарцев и грозила вылиться в кровавую резню, которой удалось избежать путем дипломатии.

Эмир Бухарский Сеид Мир-Алим и сопровождающие его лица на закладке мечети в Санкт-Петербурге. 1910 год.

Мирбадалев также служил посредником между Алим-ханом и английским агентом Ф.Бейли во время секретной миссии последнего в Бухару в 1919 г. О Бейли (1882–1967) – исследователе Средней Азии, офицере и секретном агенте - написано немало книг, в том числе им самим. Бейли удалось не только избежать ареста и наказания, но и войти в доверие к ташкентским большевикам под видом австрийского военнопленного. Чекисты даже послали его в Бухару для "выявления английских шпионов" в окружении эмира. То есть он должен был выявить… самого себя! Тогда в сложной для английского агента ситуации Мирбадалев спас жизнь Бейли, оказав ему помощь в побеге в Иран. Памятуя о помощи, оказанной Британии, в 1920 г. Бейли снабдил Мирбадалева паспортом и визой для въезда в Британскую Индию. Через пять лет он то же самое сделал для сына Хайдара Ходжи – Искандара Джахонгира, бежавшего из советского Самарканда.

Рукопись Алим-хана

В эмиграции Хайдар Ходжа Мирбадалев пытался взять на себя роль представителя бывшего эмира Бухары: "Поскольку я чрезвычайно враждебен большевизму и большевикам, я был бы счастлив сделать все, что в моих силах, для помощи в деле освобождения моей страны от их ига", - так излагал свое кредо Мирбадалев.

Действуя от имени Алим-хана, томившегося на положении домашнего арестанта в Кабуле и мечтавшего во что бы то ни стало добиться признания за ним статуса незаконно свергнутого суверена Бухары, Хайдар Ходжа не прерывал попыток наладить контакты с антибольшевистскими кругами Европы. В 1922 г. он задался целью встретиться с англичанами и добиться у них помощи турецкому генералу Энвер-паше, объединившему басмачей Восточной Бухары и объявившему войну Советской России. Однако правительство Британской Индии в Симле отказало ему в приеме. В 1926–1927 гг. Мирбадалев, заручившись поддержкой Бейли, предпринял еще одну попытку получить помощь Англии. Ответ был холоден: "неплохо бы предупредить Мир Хайдара о невозможности использования Индии в качестве базы своих действий".

Газета "Бухорои Шариф"

В 1920-х годах другая группа политических эмигрантов из числа джадидской интеллигенции и купечества первого состава правительства Бухарской Народной Советской Республики (Усман Ходжаев, Абдулхамид Орифов и др.) также боролась за то, чтобы именно их, а не эмиристов, к коим принадлежал Хайдар Ходжа Мирбадалев, признали легитимными представителями Бухары, захваченной Советской Россией. Пожалуй, роялистам - сторонникам Алим-хана - удалось вызвать больше симпатий на Западе, чем демократам и либералам из лагеря беглых джадидов, замеченных к тому же в сотрудничестве с большевиками.

Кризис в СМИ повлечет кризис в безопасности страны

Как утверждал на допросе в Ташкентской ЧК в 1931 г. лидер локайских басмачей Ибрагим-бек, другому посланнику экс-эмира Бухары, купцу-миллионщику Хаджи Юсуфу Мукимбаеву удалось при помощи некоей русской аристократки симпатизировавшей Алим-хану, добиться встречи с англичанами. В сентябре 1927 г. Мукимбаев пробрался в Лигу Наций (Женева), на конференцию по вопросам политических беженцев и буквально всучил ошарашенным членам делегации Великобритании "меморандум" Алим-хана. Он умолял устроить ему официальную встречу с кем-нибудь из английских делегатов.

Послание Алим Хана не вызвало большого интереса в Форин офисе и было оставлено без ответа на том основании, что оно исходило от лица, лишенного официального статуса. Англичане ограничились тем, что поведали с трибуны Лиги Наций о "жалобах бухарцев на безнравственные методы русских большевиков".

Позже Мукимбаев появился в Париже, привезя с собой рукопись книги Алим-хана "Таърихи хузн ал-миллали Бухоро" ("История угнетенной Бухары") и приложенный к ней "Меморандум Лиге Наций". Мемуары, известные также как "Голос угнетенной Бухары" не остались без внимания. В Париже книга была переведена с фарси-таджикского на французский Джозефом Кастанье – археологом, который в 1912-1919 гг. работал в Туркестане. Личный секретарь Мукимбаева белоэмигрант Сахаров приложил усилия для распространения Меморандума в Париже и Женеве. Выдержки из повествования Алим-хана были опубликованы в ряде европейских газет и журналов. Они изобиловали комплиментами в адрес русской монархии. В частности, экс-эмир, называвший себя "преданным подданным Императора России" и лидером "муджахидов", писал: "Мы воюем исключительно против атеистической власти большевиков, которая угнетает и русских. Среди наших сторонников есть русские. Русские завоевали нашу страну честным образом – в открытом бою. После завоевания они не вмешивались в наши внутренние дела. Они уважали наши религиозные институты. Мой покойный отец очень любил русских. Я сам обучался в гвардейском полку при дворе Его Императорского Величества".

Нетрудно догадаться, что эти поклоны в адрес самодержавия вызывали тихое бешенство туркестано-бухарских националистов, которые в силу своей малочисленности примкнули в эмиграции к польским, грузинским и прочим националистам, объединенным в группу "Прометей". Однако эта история требует отдельного разговора.

Герой или шпион?

Возвращаясь к герою нашей заметки, укажем, что сыну Хайдара Ходжи – Искандару Джахонгиру удалось покинуть бухарскую колонию в Пешаваре и с семьей поселиться в Англии. Сам Хайдар Ходжа Мирбадалев скончался в 1938 года в Мешхеде.

Министр культуры: государственным СМИ пора перестать быть иждивенцами

Алим-хан не смог выдержать известия о поражении вермахта в Сталинградской битве, перечеркнувшего его надежды на поражение СССР и возвращение на престол. Обиженный на весь мир последний мангыт скончался от тоски по Бухаре и от безысходности в апреле 1944-го в своем доме в Калаи Фату близ Кабула.

Полковник Бейли после службы в Индии в 1938-м вернулся в Англию, где занимался разведением собак, привезенных из Тибета, и своей коллекцией из 2000 бабочек, которая сейчас находится в музее природы в Лондоне. Бейли оставил две книги воспоминаний. В одной из них – "Миссия в Ташкент" - он дает рецепт приготовления плова, которым его угощал русский пасечник в селении под Ташкентом. Будучи достаточно пожилым, Бэйли не участвовал в боевых действиях на фронтах Второй мировой войны. Как опытный разведчик-подпольщик, по поручению премьер-министра Черчилля он участвовал в организации партизанских формирований, которые планировалось использовать для войны против нацистов в случае оккупации ими Великобритании, а также служил королевским посланником в Северной и Южной Америке в 1942–1943 гг. Бейли умер в 1967 г. в возрасте 85 лет. В западной историографии он предстает героем, который осмелился принять вызов, брошенный Советской Россией Британии в Средней Азии, а также крупным исследователем Центральной Азии. В советской же литературной традиции он предстает классическим английском шпионом, злостным врагом Советской власти. Таковым он изображен в романе Бруно Ясенского "Человек меняет кожу" (1933), экранизированном Борисом Кимягаровым на "Таджикфильме" в 1979 году.

Камол Абдуллаев, историк 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить