На главном вокзале Берлина в тот дождливый летний день 1922 года было многолюдно и шумно. Звуки неизвестнного языка, многоголосье толпы, пересвисты множества поездов, выкрики торговецв съестным и цветами, пестрота нарядов толпы, грандиозность пассжирского зала оглушили мальчика, вышедшего вместе с целой гурьбой таких же как и он подростков из поезда Москв-Берлин.Взгляды многих прохожих на секунду обращались на диковинные одежды детишек. Такого в много чего повидавшем Берлине еще не встречалось. Рахим поежился от непривычног холодного воздуха, поймал на себе несколько таких любопытствующих взглядов проходивших мимо господ и дам - все они казались ему своими нарядами никак не ниже по рангу русского губернатора или еще какого- либо важного чиновника- и невольно втянув голову, подзапахнул полы своего зеленого ферганского халатика. Руководитель группы сделал ему знак подойти поближе. Навстречу им уже спешил человек, который должен был заняться его судьбой в далекой, чужой, фантастической «Алемании»...

geb 1-g

geb 2-g

geb 3-g

s640x480

Группу детей из Советской Бухарской республики (была в свое время такая и просуществовала она до 1924 года) привез в Германию уже известный тогда в Средней Азии просветитель и писатель Мунзим (1785-1934). Собственно настоящее его имя было Мирзо Абдулвохид Бурхон-Заде, а Мунзим – литературный псевдоним. Сын богатого торговца каракулем и издателя из Кагана вырос одним из образованнейших людей Средней Азии того времени. Он знал арабский и персидский, английский, русский (его отец торговал с Россией) и немецкий языки, был известным вольнодумцем, которому из-за близости семьи ко двору эмира прощалось многое. В том числе и то, что Мунзин примыкал к буржуазно реформистскому движению бухарских джажидов и основал первую в Средней Азии светскую джадидскую школу в Самарканде. После провозглашения Бухарской ССР Мунзин стал зампредом ВЦИК, затем Министром здравоохранения и Министром народного образования. В 1922 в качестве посла своей республики в Германии он собрал и повез группу из 45 бухарских детей в возрасте 8-12 лет для обучения в Германию – одну из самых передовых европейских стран. Кроме того, Бухаре нужны были легкие и прочные канализационные и водопроводные трубы, которые выпускались в Гемании, потому что город страдал от недостатка чистой питьевой воды, а население от настоящего бича среднеазиатских поселений подкожного червя – ришты. Попутно писатель и государственный деятель решал в Германии множество других проблем, в частности издал малоизвестный сегодня роман своего однокашника по медресе Садриддина Айни «Холида». В группе детей были два родных сына Мунзина двенадцатилетний Рахим и восьмилетний Рашид. Был в группе и друг маленького Рахима, один из сыновей бухарского эмира Олим-Хана, которого отцу не удалось вывезти в Афганистан – Шохмурод Олим.
Дети были распределены по различным учебным заведениям Берлина и близлежащих городов. Установить места жительства и учебы некоторых удалось с помощью дипломной работы студентов Центральноазиатского семинара Гумбольтовского унивеситета, выполненной под руководством профессора Луца Ржеака. Рахим Бурханов (сын Мунзина) и Шохмурод Олимов (так «правильно» перекрестили сына эмира бухарского) учились в столице Германии полтора года. Рахим Бурханов в течение этих полутора лет жил в семье профессора Райхарда на Штубенраухштрассе. После чего, разлучив с другом Шохмуродом, Рахима и еще пятнадцать детей отправили в Померанию в город Кеслин. Учился он так успешно, что за два с половиной года закончил четырехлетнюю гимназиальную программу. Упорно осваивался немецкий язык, на котором оба в последствии говорили в совершенстве. Все было в эти годы и вечная дружба, и первая юношеская любовь.Как же не быть ей в 16-17 лет, да когда еще в жилах течет бурная, напоенная горячим среднеазиатским солнцем кровь... Правда, не поведал об этом никто, даже в дневниках. Потому как вернулись они уже в совсем другую страну, чем была та, из которой уезжали. Подозрительны были люди и просто как-то связанные с заграницей, а уже не говоря о тех, кто прожил там столь долго. В 1925 году Бурханова его брата и еще несколько детей забрал обратно в СССР специально прехавший полпред Меерсон. По разному сложилась в дальнейшем судьба этих мальчишек. Рахим Бурханов и его младший брат Рашид вернулись уже не в Бухару –Бухарская ССР больше не сушестовала – а в Душанбе, куда их отца Мунзина отправили организовывать Союз писателей Таджикистана. По настоянию отца они поехали в Ленинград, где закончили в 1927-28 г.г. так называемую Петерсшуле- школу с углубленным изучением немецкого языка. Отец хотел сделать из них высокообразованных людей. В дальнейшем путь Рахима Бурханова снова перекрестился с судьбой сына бухарского эмира. Они вместе поступили в Высшую военную строительную академию им.Куйбышева и, закончив, получили профессию военных строителей. Шохмурод, которого к тому времени заставили написать «открытое письмо» своему отцу -эмиру с обвинениями в преступлениях против народа, которым он практически отказывался от своего именитого отца, выбрал военную карьеру. Совесткая пропагандистская машина не давал сбоев. Он дослужился в Красной Армии до генерала, воевал, был тяжело ранен, потерял ногу и умер в пятидесятых годах от последствий ранений, полученных на фронте.
Сын Мунзима Рахим был направлен по распределению в Сухуми, потом в Батуми строить понтонные мосты. Работал прорабом. В его дипломе (он писал дипломную работу на немецком языке) стояло – немецкий язык знает в «объеме совершенства». Кто-то вспомнил о нем в Душанбе и Рахима Бурханова забрали в Таджикистан. Работы по специальности ему не было, пришлось работать прорабом в Водоканале. Преподавал в школах: химию и, конечно, немецкий язык. В начале войны в Среднюю Азию были эвакуированы ученые из Москвы и Ленинграда. Один из них профессор Владимир Александров из Ленинграда был направлен в Душанбе и возглавлял кафедру немецкого языка. Надо сказать, что до войны в среднеазиатских школах как иностранный язык преподавался в основном немецкий, так что отделение немецкого языка в душанбинском инязе было сильное. Тогдашний ректор пединститута Душанбе Ориф Шукуров рассказал Александрову о Рахиме Бурханове и о том, что он обучался в Германии. Ленинградский профессор пригласил молодого человека на собеседование. После беседы маститый ученый признал: «его нельзя отличить от настоящего немца». Взял Рахима Бурханова на кафедру немецкого языка, с которой отныне и будет связана почти вся его последующая жизнь, но только почти. В мае 1943 года Бурханов исчез. Писать этот материал я начинал год назад со слов одного из учеников Бурханова, нынешнего декана и завкафедрой немецкого яызка Душанбинского пединститута Хайрулло Сайфуллаева, и даже он не знал тогда тех подробностей биографии учителя, которые недавно появились в таджикской газете «Джавонони Тоджикистон» («МолодежьТаджикистана») в статье Нурали Давлатова «Гаупштурмфюрер СС Рахим Бурханов.Я был верен своей родине». О Бурханове, как знатоке немецкого языка, вспомнили на этот раз в Мосвке, забрали в советскую разведку и заслали в Германию.
В форме советского офицера он перешел линию фронта и сдался фашистам, выполняя задание советской разведки под кодовым именем «Иванов». Был принят в «Туркестанский легион», где дослужился до звания гаупттурмфюрера СС. Весной 1945 года во время взятия Берлина вступил в контакт с совесткими войсками, был доставлен в Москву, награжден двумя медалями «За отвагу» и «За победу над Германией, денежной премией в 10 000 рублей. Рахим Бурханов вернулся в Сталинабад (так назывался в то время Душанбе) к преподавательской работе в пединституте. О том, чем он занималя в прошедшие годы, Бурханов не рассказывал никому. Через несколько месяцев - вызов в Москву и новая «командировка» в Германию на очные ставки с бывшими коллегами по «Туркестанскому Легиону». Для него все это окончилось очень плохо. Оговоренный в сотрудничестве сразу с немецкой, американской и английской разведками, Бурханов получил срок, который отбывал с 1949 до 1956 года. Его заявления, а также письмо матери на имя Председателя Президиума Верховного Совета СССР Климента Ворошилова привели-таки к пересмотру дела и освобождению бывшего разведчика. Бурханов, работавший на воркутинской железной дороге, выехал в Москву к своему ближайшему другу Шохмуроду Олимову и через два дня был посажен им на поезд в Сталинабад. Больше им увидеться не было суждено. А Рахимов, как пишет Нурали Давлатов, больше из своего города никуда не выезжал, «ни на учебу, ни по делам разведки»...
Ученики Бурханова, среди них Шерали Рахимов – переводчик Посольства Республики Таджикистан в ФРГ и Хайрулло.Сайфуллаев рассказывают, что Бурханов был настоящим идеалом для своих учеников. Всегда подтянутый и ровный, четкий в разговорах и объяснениях – он оставался таким до самой старости. Долгие десятилетия проработал он на кафедре, воспитал сотни талантливых учеников. Был скромен до бесконечности. Никаких контактов с Германией Бурханову поддерживать больше не приходилось, да и вряд ли хотелось. Лишь много-много позже к какому-то юбилею ГДР он устроил праздник немецкого языка в своем институте, оформил красочные стенды и получил единственное благодарственное письмо от Посольства ГДР в Москве. В занятиях, говорят, предпочитал «прямой» способ обучения языку. На уроках говорил только по-немецки, пояснения тоже давал на немецком. Для аналогий и для того, чтобы поправить произношение, так чтобы это запомнилось студенту придумывал настолько смешные вещи на таджикском, что это действительно запоминалось на всю жизнь. В семье же Бурханова существовала интересная традиция: все разговоры в ней велись на немецком языке. Это давало свои результаты. Дочь Бурханова Саида закончила с отличием факультет иностранныъх языков по отделению немецкого языка и тоже стала преподавателем. Сын Рахима Зариф, тоже прекрасно знавший немцкий язык, погиб во время гражданской войны в Таджикистане 90-х годов. Его тело было найдено водах Тавиль-Дарьи. Не знала немецкого языка только старушка мать преподавателя. С ней он говорил на родном таджикском языке. У Бурханова осталось множество преданных учеников, искренне влюбленных в немецкий язык. Шерали Рахимов, например, кроме переводческой деятельности, выбрад для себя благородную задачу перевода немецкой классики на таджикский язык. Остались и неопубликованные работы Рахима Бурханова: черновики «Грамматики немецкого языка», «Фонетики немецкого языка», «Самоучителя немецкого языка для таджиков». Все они не увидели света, и вовсе не потому, что были плохо написаны. Все, что было связано с иностранными языками, было под известным «колпаком», как, впрочем, и сам автор, и публиковалось только в Москве, куда Бурханову было не пробиться, а местные издательские органы отговаривались тем, что у них нет немецких шрифтов. Труд талантливого педагога лишь в последнее время начал получать признание. Не так давно было отпраздновано девяностолетие Бурханова. Были гости из Гумбольдского унивеситета.
Пожилой человек военной выправки, с белой как снег шевелюрой еще густых по молодому волос задумчиво поставил точку в только что дописанной им странице рукописи. Ей были отданы годы и годы жизни. Вздохнул. Задумался. Мальчик на берлинском вокзале растерянно оглядывался: вместо четырех десятков узбекских и таджикских детишек подле него стояла крошечная группка сильно пожилых людей. В их лицах он с трудом узнавал черты своих сопутников, многих из них просто не было на месте. Это не достает Сухроба и Исмаила и еще кого-то, - подумал он. Их растреляли в 37, Олим умер, те двое- он не помнил уже их имен - погибли где-то под Кенигсбергом. Голова Рахима склонилась к письменному столу. Картина стала таять, расплываться ... Рахим Бурхонов умер за рабочим столом в 1989 году. Рукопись, над которой он работал была рукописью «Немецко-таджикского словаря».
Главный труд Рахима Бурханова – Немецко-таджикский словарь был им почти завершен. Он содержал около 10 000 слов. Сейчас ученики и последователи Бурханова возобновили работу над этим словарем при помощи ученых Гумбольтского университета. Объем его был расширен до 20 000 слов на основе словарей Даум-Шенка и Гросса. Словарь этот готов уже почти на 60 процентов. Со стороны Гумбольтского унивеситета в работе над словарем участвует доктор профессор Луц Ржеак, сотрудник среднеазиатского семинара университета Барно Орипова из Душанбе. Помогает и ДААД, реализуя приезды таджикских ученых в Берлин. Подробнее об этом проекте и его участниках мы расскажем в другой раз.

Александр Гейзер

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Как правильно варикоз лечить

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Интересное


Самые известные писатели в Средней Азии Центральная Азия известна миру не только своими традициями и культурой, но и знаменитыми писателями...
Великий шелковый путь - эти слова ассоциируются с караванами, везущими экзотические товары по долгому и опасному маршруту через знойные пуст...
Госдума облегчила получение российского гражданства для трудовых мигрантов при помощи своих детей Они смогут получить российский паспорт по...
Столица тюрок и монгол Возникнув в IX веке на обломках великих тюркских каганатов, государство Караханидов начало своё бурное развитие, одн...
МВД России разрабатывает новый правовой режим для долгосрочного проживания мигрантов. «Планируется создание нового правового режима для дол...
Мусульманин lX века. Али ибн Аббас провел хирургическую операцию рака А вы знали, что ученые Мусульмане своего времени, внесли огромный вкл...
Как так случилось, что Персия, стала вдруг Ираном? Вообще правильнее спросить, наоборот, как Иран стал Персией, потому как первое название ...
Монгольские фамилии, которые носят русские Самый известный из всех правителей, который прославился своими жестокими поступками на многие ве...