Причины падения СССР

В истории иногда возникают ситуации, когда то, что казалось невозможным, становится неизбежным. Поэтому лидерам европейских стран, собравшимся на саммит в Брюсселе, который является последним в длинной цепи подобных встреч, стоило бы заострить внимание на таких переломных моментах.

На днях я слышал, как один известный в прошлом дипломат вспоминал о событиях того десятилетия, на протяжении которого он пристально следил за тем, что происходит в Советском Союзе. Он сообщил участникам встречи, организованной лондонским Королевским институтом международных отношений (Chatham House) и Советом по международным отношениям США (US Council on Foreign Relations), о том, что в течение всех 1980-х годов Запад был абсолютно уверен в двух вещах – советская система является нежизнеспособной, однако, вместе с тем, она будет существовать вечно. По мере того как дипломат продолжал свое повествование, все присутствующие невольно сосредоточили свое внимание на нынешних проблемах еврозоны.

Западные лидеры «купились» на фасад Советского Союза, который был не чем иным, как «потемкинской деревней», однако они были не единственными, кто попался на эту удочку. Политики, принимавшие решения в Москве, совершили ту же самую ошибку. В начале нынешнего года Иван Крастев, блестящий болгарский ученый и обозреватель, пригласил группу российских экспертов и историков, чтобы реконструировать обстановку, имевшую место в последние годы существования советской империи.

Собравшиеся на территории Института гуманитарных наук в Вене эксперты рассказали о динамике событий, предшествовавших распаду СССР, тем немногим должностным лицам Евросоюза, которые присутствовали на форуме. Они попытались объяснить, как то, что считалось просто немыслимым даже после падения Берлинской стены в 1989 году, стало абсолютно неизбежным всего несколько лет спустя. Их ответы позволяют предположить, что лидерам еврозоны, которые борются с охватившим их страны кризисом, стоило бы извлечь уроки из этого опыта.

Советские политики были полностью уверены в незыблемости социалистической системы, в том, что, как бы ни развивались события, государство выдержит все испытания, и в этом заключалось их слабое место. Тот, кто считает, что чего-то просто не может произойти, вряд ли будет принимать какие-либо превентивные меры. Как отмечает г-н Крастев, ошибка Михаила Горбачева заключалась в том, что он искренне верил в то абсолютное превосходство, которым социалистическая система якобы обладала в сравнении с капиталистической. Исходя из этого, он придерживался мнения, что ее нужно укреплять, но не реформировать.

В момент краха СССР, наступивший в 1992 году [так в тексте], непреодолимое стремление к разрыву союзных отношений исходило из центра, ведь именно Россия, а не периферийные республики, вышла из состава единого государства. Вот что говорит по этому поводу г-н Крастев: «Судьбу советского государства обусловило решение России избавиться от союза, а не постоянное желание республик Балтии выйти из него».

Итак, если проецировать те события 20-летней давности на нынешнее время, должны ли мы считать, что еврозона напоминает Советский Союз, а недовольная и возмущенная Германия стремящуюся к расколу Россию? На самом деле, и да, и нет.

Это не так, потому что еврозона не является империей, в основе которой лежит обреченная на провал экономическая система. Какие бы недостатки ни были заложены в ее конструкции, она покоится на готовности демократических государств объединиться в единую структуру и отдать ей часть своих суверенных прав. В постигших Европу бедах нельзя винить и единую валюту. Мировой кризис стал продуктом англо-саксонской модели либерального финансового капитализма. Тем, кто считает введение евро причиной несчастий, от которых сегодня страдает, скажем, Испания, стоит посмотреть на ужасную ситуацию, сложившуюся в таких странах, как Великобритания и Венгрия, сохранивших свои валюты.

Когда распался Советский Союз, карту континента пришлось перекроить, так как на его обломках появились десятки вновь образованных государств. Если же Германия снова перейдет на марку, Франция восстановит франк, а Греция – драхму, национальные границы останутся неизменными.

Распад еврозоны не выглядит неизбежным. Пугает другое. И страны-должники, и страны-кредиторы во многом согласны насчет того, что необходимо исправить. Выдвигается требование сделать долги общими, как и процесс принятия решений в сфере экономики. Однако камнем преткновения все время являются вопросы планирования, установления последовательности действий.

Германия опасается того, что если она слишком быстро согласится пойти на уступки и санкционирует выпуск общих облигаций для всей еврозоны, ее партнеры сразу же откажутся от жесткой финансовой дисциплины и утратят решимость выполнять свои обязательства, связанные с более тесной интеграцией в области управления экономикой. Итальянцы, испанцы, португальцы и другие, со своей стороны, утверждают, что, в отсутствие надежного инструмента краткосрочной финансовой поддержки, их экономики окажутся в ловушке из-за неспособности разорвать порочный круг роста задолженности и дефляции. Обе стороны по-своему правы. Нет одного – взаимного доверия, которое играет роль некоего связующего элемента, необходимого условия для достижения компромисса.

Вместе с тем, несмотря на все отличия, есть и моменты, позволяющие провести параллели с Советским Союзом. Для лидеров единой Европы характерен тот же самообман, что и для руководителей СССР. Я уже потерял счет заявлениям европейских политиков и руководителей центральных банков, касающимся того, что еврозона выживет просто потому, что любой другой исход выглядит абсолютно немыслимым. Цена неудачи, говорят они, будет слишком уж высокой.

Между тем, подобная убежденность – а она мне кажется искренней – представляет собой крайне слабую защиту от собравшихся на горизонте грозовых туч, предвещающих политические и экономические бури. Советские политики считали, что если они не будут делать ничего, это позволит им сохранить статус-кво. Они получили хороший урок, обнаружив впоследствии, что бездействие является таким же решением, как и всякое другое. Утверждения о том, что распад еврозоны неизбежно повергнет в хаос европейскую и мировую экономику, сами по себе не помогут этот крах предотвратить, не помогут избежать надвигающейся катастрофы.

Как полагает г-н Крастев, общественное мнение в Европе поворачивается против единой валюты, или, по крайней мере, против той цены, которую экономика должна заплатить за ее сохранение. Во времена кризисов реакция народа на заявления вроде «альтернативы не существует», вполне может превратиться в убежденность, что, на самом деле, любая альтернатива является лучшим исходом.

К счастью, мы еще не подошли к такому моменту. Тем не менее, европейским лидерам следует понять, что еврозона отнюдь не выглядит незыблемым образованием, как, впрочем, и Евросоюз. Эти структуры стали продуктом исторических обстоятельств и политических перспектив. Сегодня мир не является таким, каким его видели отцы-основатели ЕС и архитекторы зоны единой валюты.

Окончание «холодной войны» стало чем-то вроде повивальной бабки для процесса рождения евро. Великий проект валютного союза обсуждался много раз и до этого, однако именно распад коммунистической системы и воссоединение Германии стали теми завершающими импульсами, которые и привели процесс в действие. В отличие от Советского Союза, судьбу еврозоны нельзя считать предопределенной, не стоит полагать, что она обречена и скоро рухнет под тяжестью внутренних противоречий. Вместе с тем, не следует рассматривать ее как нечто незыблемое, а ее выживание, как неизбежный результат.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить