завоевание Средней Азии

Военные действия в Средней Азии с 1839 по 1877 гг.

К концу 30-х гг. по всей Киргизской степи начались волнения, вызывавшие неотложную необходимость в принятии мер к их успокоению и водворению среди киргизов порядка. Назначенный с особыми полномочиями Оренбургским генерал-губернатором и командиром Отдельного Оренбургского корпуса генерал-майор Перовский, прибыв в Оренбург, застал неурядицу среди киргизов в полном разгаре.

Уже давно теснимые русскими отрядами, приграничные киргизы стали отходить от русской линии в глубь степей, а вместе с тем среди русских подданных киргизов и башкир Оренбургского края сторонники прежней вольности производили смуту, подстрекая их также к выселению из русских пределов.

Во главе киргизских родов, кочевавших в Семиречье и на Сибирской линии, стал султан Кейнесары хан Касымов, принадлежавший по происхождению к одному из самых знатных и влиятельных киргизских родов, быстро подчинивший себе остальных киргизов. Под влиянием агитации русские киргизы задумали уйти из России, но были силой задержаны на пограничной линии и большей частью возвращены обратно; лишь небольшое число их успело прорваться и соединиться с передовыми шайками Кейнесары-хана, уже объявившего себя независимым владетелем киргизских степей и угрожавшего русским поселениям по Сибирской линии.

Ввиду разраставшихся волнений для усмирения был отправлен в 1839 г. из Сибири отряд под командой полковника Горского, в составе половины полка казаков при двух орудиях; отряд этот, встретив скопища киргизов около Джениз-Агача, частью их рассеял, заняв этот пункт.

Со стороны же Оренбурга, дабы пресечь грабежи киргизов и освободить русских пленников, захваченных ими и хивинцами разновременно и находившихся в рабстве в хивинских пределах, двигался к Хиве большой отряд, под командой генерала Перовского, в составе 15 рот пехоты, трех полков казаков и 16 орудий.

К сожалению, при обсуждении вопроса об этом новом походе были уже накрепко забыты уроки прошлого и прежние неудачи.

Построив предварительно укрепления на реке Эмбе и в Чушка-Куле и желая избежать летнего зноя, генерал Перовский выступил из Оренбурга зимой 1839 г. и углубился в степь, держа направление на Хиву, к реке Эмбе. Проводниками служили казаки, побывавшие в плену в хивинских владениях, и мирные киргизы, ходившие раньше в Хиву с караванами. С большим вьючным и колесным обозом, обеспеченные значительными запасами продовольствия и снаряженные по-зимнему, бодро двинулись войска по степям, покрытым в тот год огромными сугробами снега. Но с самого начала похода природа будто бы восстала против русских войск. Завыли снежные бураны и вьюги, глубокие снега и жесткие морозы мешали движению, сильно утомляя людей даже при небольших переходах. Выбившиеся из сил пехотинцы падали и, тотчас же заносимые снежной метелью, засыпали вечным сном под пушистым покровом. Леденящее дыхание зимы одинаково неблагоприятно отражалось и на людях, и на лошадях. Цинга и тиф вместе с морозами пришли на помощь хивинцам, и русский отряд стал быстро уменьшаться. Сознание необходимости выполнить свой долг перед государем и родиной и глубокая вера в успех предприятия вели Перовского вперед, и эта вера передавалась людям, помогая им преодолевать трудности похода. Но вскоре почти иссякли запасы продовольствия и топлива.

В бесконечно длинные зимние ночи, под вой бури, сидя посреди степи в кибитке, терзался генерал Перовский очевидной уже невозможностью достигнуть поставленной цели. Но, дав отряду отдых в заранее построенном в Чушка-Куле укреплении, ему удалось вывести остатки войск из степи и вернуться весной 1840 г. в Оренбург.

Неудачный поход 1839–1840 гг. наглядно показал, что летучие экспедиции в глубь азиатских степей без прочного закрепления пройденного пространства постройкой опорных пунктов не могут дать полезных результатов. Ввиду этого был выработан новый план завоевания, предполагавший медленное, постепенное продвижение в степь с устройством в ней новых укреплений. Последние вызывались необходимостью принять меры против султана Кейнесары-хана, объединившего под своей властью все киргизские роды и постоянно угрожавшего мирной жизни русских поселенцев.

В 1843 г. решено было раз и навсегда покончить с султаном Кейнесары-ханом, производившим постоянные набеги и даже под стенами наших укреплений захватывавшим русских в неволю. Для выполнения этой задачи из крепости Орской были посланы два отряда: войскового старшины Лобова (две сотни и одно орудие) и полковника Базанова (одна рота, одна сотня и одно орудие), совместными действиями которых и удалось рассеять скопища киргизов и взять в бою самого султана Кейнесары-хана, казненного впоследствии.

В 1845 г. оказалось возможным построить по линии рек Иргиз и Тургай крепости: на первой — Уральскую, а на второй — Оренбургскую, одновременно с этим укрепление Новоалександровское было перенесено на Мангышлакский полуостров с переименованием его в Новопетровское; благодаря этому почти половина западного побережья Каспийского моря стала фактически принадлежать России.

Спустя два года был двинут отряд генерала Обручева (четыре роты, три сотни и четыре орудия) для занятия северо-восточного побережья Аральского моря и устьев Сырдарьи, на берегу которой Обручев построил укрепление Раимское. Тогда же была учреждена Аральская военная флотилия, и пароходы «Николай» и «Константин» начали крейсировать по морю, присоединив его тем самым к русским владениям; позднее они несли транспортную службу, перевозя военные грузы и войска вверх по Сырдарье.

Одновременно всю киргизскую степь до передовых укреплений разделили на 54 дистанции, во главе которых поставили русских начальников, а для решения спорных дел, возникавших между отдельными родами, учредили съезды киргизских старшин, чем и упорядочили управление кочевниками.

Между тем занятие русскими войсками устьев Сырдарьи, по которой плавали туземные суда, приводило к постоянным столкновениям и с новым врагом — Кокандским ханством, по владениям которого в большей части протекала эта огромная среднеазиатская река. Хивинцы и кокандцы не могли смириться с усилением русских, мешавших им разбойничать и грабить караваны на дорогах к Оренбургу. Для предотвращения набегов стали высылать особые отряды. Так, отряд полковника Ерофеева (200 казаков и солдат при двух орудиях), настигнув скопища хивинцев, разбил их и 23 августа занял хивинскую крепость Джак-Ходжа. В следующем, 1848 г. было захвачено и разрушено хивинское же укрепление Ходжа-Ниаз.

Постепенно заселяя земли вокруг степных укреплений казаками и поселенцами, Россия должна была принять меры к их защите, а также воспрепятствовать прорывам хивинских шаек в Оренбургскую степь, где от их набегов страдало киргизское население; для этого необходимо было продвинуться еще южнее и оттеснить кокандцев и хивинцев, нанеся им основательное поражение.

План наступления был разработан, и с 1850 г. началось одновременное движение русских войск со стороны Сибирской и Оренбургской линий. Из Капала на реку Или был двинут отряд в целях устройства переправ, постройки укреплений и рекогносцировки кокандской крепости Таучубек. На Оренбургской линии отряд майора Энгмана (одна рота, одна сотня и одно орудие), выступив из Раимского укрепления, рассеял скопища кокандцев, взяв с боя крепость Каш-Курган. В следующем году сильный отряд полковника Карбашева (пять рот, пять сотен, шесть конных орудий и один ракетный станок) вновь перешел реку Или, разбил кокандцев и совершенно разрушил крепость Таучубек.

Отряд же майора Энгмана (175 казаков и один единорог), встретив около Акчи-Булака кокандские войска под начальством Якуб-бека, наголову разбил их, обратив в бегство.

Одновременно для окончательного закрепления за Россией всей степи, примыкавшей к Сибирской линии, начато было устройство казачьих станиц и учреждена казачья линия, на которой за Анчузом (Сергиополем) к китайскому городу Чугучаку был выдвинут отряд и поселены в укрепленных станицах две сотни Сибирского казачьего войска; из них впоследствии образовалось Семиреченское казачье войско.

Назначенный снова Оренбургским генерал-губернатором, генерал Перовский, ознакомившись с положением дел в крае, убедился, что главным опорным пунктом кокандцев являлась сильная крепость Ак-Мечеть, за крепкими стенами которой находили убежище скопища кокандцев и откуда высылались шайки разбойников, делавших набеги на наши укрепления; ввиду этого в 1852 г. был выслан отряд полковника Бларамберга (полторы роты, две сотни и пять орудий) для производства рекогносцировки Ак-Мечети.

Отряд, пройдя значительное пространство и выдержав несколько натисков кокандцев, разрушил кокандские укрепления: Кумыш-Курган, Чим-Курган и Каш-Курган, произведя разведку крепости Ак-Мечети.

Благодаря этому в следующем году представилась возможность направить на завоевание крепости значительные силы (4,5 роты, 12,5 сотни и 36 орудий) под общей командой самого генерала Перовского. Пройдя с отрядом в жару около 900 верст за 24 дня, отбив несколько нападений хивинцев, генерал Перовский подошел к стенам Ак-Мечети, считавшейся неприступной, и послал коменданту предложение сдать крепость. Но кокандцы встретили парламентеров выстрелами, а потому пришлось отказаться от переговоров и брать ее с бою.

Высокие стены и сильный гарнизон Ак-Мечети представляли собой настолько внушительную силу, что решили взорвать сначала часть стен. Произвели осадные работы, продолжавшиеся семь дней, а затем, после взрыва 27 июня, сделавшего большие разрушения, начали штурм, длившийся с 3 часов до 16 часов 30 минут. Во время штурма храбрый комендант Ак-Мечети, Мухамет-Вали-хан, был убит, а кокандцы, после отчаянной защиты, принуждены были сдаться. Ак-Мечеть была переименована в форт Перовский.

Тяжелый поход, имевший результатом взятие Ак-Мечети, был оценен государем, и генерал Перовский за взятие этого важного пункта, уже выдержавшего раньше несколько осад, возведен был в графское достоинство, а войска щедро награждены.

Одновременно с этим учредили новую Сырдарьинскую линию из укреплений: Аральского (Раимского), форта № 1, форта № 2, форта Перовского и форта № 3 (Кумыш-Курган). Таким образом окончательно закрепили за Россией всю степь от Оренбурга до Аральского моря и реки Сырдарьи, а укрепления прежней Оренбургской линии, утратив значение передовых, превратились в опорные и этапные пункты и укрепленные торговые фактории, под защиту которых стали прибывать новые переселенцы.

Кокандцы не могли примириться с потерей Ак-Мечети, считавшейся неприступной и выдержавшей целый ряд осад в прошлом. Огромные скопища их, числом до 12 тысяч, при 17 орудиях, внезапно 18 декабря подошли к форту Перовский, в котором находились 1055 человек русского гарнизона при 14 орудиях и пяти мортирах. Хотя сам форт в то время достроен не был, но начальник левого фланга Сырдарьинской линии подполковник Огарев, сознавая невыгоду осады, решил, несмотря на неравенство сил, выслать навстречу кокандцам отряд из 350 пехотинцев, 190 казаков при четырех орудиях и двух ракетных станках под командой Шкупа. Пользуясь туманом и беспечностью кокандцев, русские подошли на рассвете к кокандскому лагерю на расстояние 400 сажен, заняв песчаные холмы, и в 6 часов утра открыли по нему канонаду.

После непродолжительной суматохи, вызванной неожиданностью, кокандцы скоро опомнились и сначала стали отвечать орудийными выстрелами, а затем, перейдя в наступление, окружили отряд и произвели несколько атак с фронта и с флангов. Но все эти атаки с большим уроном были отбиты картечью и ружейным огнем. Тогда, решив отрезать отряд от крепости, кокандцы выслали часть войск своего центра и резервы в обход.

К счастью, подполковник Огарев, заметив охват неприятелем флангов, послал в подкрепление две команды, по 80 человек и 10 орудий в каждой, под начальством штабс-капитана Погурского и прапорщика Алексеева. В это время капитан Шкуп, выяснив значительное ослабление неприятельских войск и видя подходившие наши подкрепления, прикрывавшие его тыл, оставил на позиции три взвода пехоты и сотню казаков, а сам с одной сотней и шестью взводами пехоты стремительно бросился вперед, опрокинул неприятельских стрелков и захватил всю кокандскую артиллерию и лагерь.

Хотя оставшиеся три взвода выдержали сильный натиск, но кокандцы были окончательно сбиты атакой Погурского и Алексеева, вследствие чего, преследуемые четырьмя сотнями казаков и башкир, в беспорядке отступили, потеряв в этом бою до 2000 убитыми. Наши же потери составили 18 убитыми и 44 ранеными. Трофеями были четыре бунчука, семь знамен, 17 орудий и 130 пудов пороха. Подполковник Огарев за это славное дело произведен был прямо в генерал-майоры, а капитан Шкуп — в следующий чин.

Несмотря на такое страшное поражение и потерю артиллерии, кокандцы почти тотчас же в г. Туркестане приступили к отливке новых артиллерийских орудий, собрав для этого всю медную посуду у жителей, а в Коканде стали сосредоточиваться новые войска.

Покорение Заилийского края (Семиречья). Движение со стороны Сибири велось с большим успехом, и в 1854 г. в урочище Алма-Аты на реке Алматике было построено укрепление Верный и занята долина реки Или с учреждением для административного управления населением этого края Заилийского отдела. Верный сделался базой для дальнейших военных действий, начатых в следующем же году, в целях защиты киргизов, подчинявшихся России.

В царствование Александра II продвижение России в глубь Средней Азии пошло ускоренными темпами благодаря тому, что во главе русских войск, действовавших на этой окраине, оказались даровитые, сильные духом вожди — Колпаковский и Черняев. Деятельность подполковника Колпаковского была чрезвычайно плодотворна в смысле закрепления завоеваний России в пределах Семиречья, где русские войска под его начальством покорили киргизов, кочевавших в областях, соприкасавшихся своими границами с Китаем. К середине 60-х гг. русские войска продвинулись от Оренбурга до Перовска, а от Сибири выдвинулись до Верного, прочно закрепив за собой все пройденное пространство рядом укреплений.

Но между крайними пунктами этой пограничной линии оставалось еще значительное пространство, где прочно держались кокандцы, опираясь на ряд своих сильных крепостей — Азрет, Чимкент, Аулиэата, Пишпек и Токмак — и постоянно возбуждая кочующих киргизов к враждебным против русских действиям. В силу этого настоятельно требовалось сомкнуть наши передовые линии и таким способом окончательно отрезать подвластных России киргизов от влияния Коканда. Неотложность исполнения этого плана была высочайше одобрена, и с 1836 г. вновь началось безостановочное движение русских войск, дабы сомкнуть Сырдарьинскую и Сибирскую линии с устройством одной общей линии крепостей. Отрядом полковника Хоментовского (одна рота, одна сотня и один ракетный станок) были покорены киргизы Большой Орды рода Топай, а начальником Сырдарьинской линии генерал-майором Фитингофом (320 пехотинцев, 300 казаков, три орудия и два ракетных станка) взято было с боя хивинское укрепление Ходжа-Ниаз и 26 февраля разбиты скопища хивинцев, поддерживаемые не покорившимися России киргизами.

В следующем году начальник Заилийского края подполковник Перемышльский, с отрядом в одну роту, одну сотню и два конных орудия, покорил все остальные бунтовавшие роды киргизов и отбросил 5-тысячный отряд кокандцев за реку Чу.

В 1859 г. произведена была рекогносцировка верховьев реки Чу и кокандских крепостей Токмак и Пишпек, а на Сырдарьинской линии — Янидарьи (рукав Сырдарьи). Отряд полковника Дандевиля произвел разведку восточного берега Каспийского моря и путей от моря к Хиве. В том же году управление киргизами Оренбургской степи было передано Министерству внутренних дел. Весь же Заилийский край вошел в состав вновь учрежденного Алатауского округа, имевшего границами с севера: реки Курты и Или (система озера Балхаш); с запада реки Чу и Курдай (система озера Иссык-Куль); на юге же и на востоке определенной границы установлено не было, так как военные действия с Кокандом, Хивой и Бухарой продолжались. Между владениями этих ханств и русскими никаких разграничений не производилось, равно как не были определены границы с пограничными областями западного Китая, с которым в то время в этом отношении ни договоров, ни трактатов не заключалось.

Население нового Алатауского округа и Заилийского края состояло из кочевых киргизов различных родов, численностью около 150 тысяч, официально считавшихся русскими подданными, небольшого числа казаков, русских поселенцев и сартов, составлявших оседлую часть населения края, в котором административным центром было укрепление Верный.

Желая избегнуть притеснений кокандских чиновников, признававшие над собой власть России киргизы хотя и кочевали преимущественно в русских пределах, но часто переходили и на кокандскую территорию, главным образом благодаря тому, что граница ее была определена лишь приблизительно вдоль течения реки Чу по отрогам Тянь-Шаня.

Кокандские же власти, лишившиеся с переходом зажиточного киргизского населения в русское подданство значительных доходов, силой собирали с них подати, а кокандские эмиссары, преимущественно принадлежавшие к представителям знатных киргизских родов, подстрекали киргизов к восстанию против русских. Для защиты своих новых подданных русским властям приходилось все время высылать экспедиции в кокандские владения.

Постепенно, из-за сосредоточения вблизи русской линии кокандских войск, положение сделалось довольно трудным, в особенности к 1860 г., когда кокандцы, усилившись за счет Бухары, помимо сбора дани с киргизов — русских подданных, стали готовиться к вторжению в пределы Заилийского края в направлении на укрепление Верный. Они рассчитывали, произведя возмущение среди киргизов, пресечь сообщение края с Капалом, единственным пунктом, связывающим его с Россией, и уничтожить все русские поселения.

Чтобы воспрепятствовать осуществлению замыслов кокандцев, был сформирован отряд в составе шести рот, шести сотен казаков, двух сотен киргизов, 12 орудий, четырех ракетных станков и восьми мортир, а к озеру Иссык-Куль выслали два больших отряда под командой подполковника Шайтанова и сотника Жеребятьева, заставивших кокандцев после нескольких стычек отступить от озера в предгорья Тянь-Шаня.

Одновременно с этим отряд полковника Циммермана, двинувшись к Костекскому перевалу у укрепления Костек, разбил наголову войска кокандцев, вторгнувшихся в числе 5000 человек в русские пределы. Перейдя затем перевал в августе и сентябре того же года, отряд занял и разрушил кокандские крепости Токмак и Пишпек, служившие главными опорными пунктами кокандцев. Но кокандцы стали вновь сосредоточивать свои силы, восстановив крепость Пишпек, а в начале октября их скопища уже приблизились к реке Чу.

В то время начальником Алатауского округа и командующим войсками Заилийского края был назначен подполковник Колпаковский — человек редкой силы воли, трудоспособности и энергии. Быстро оценив положение и признав его в высшей степени серьезным, он немедленно принял ряд мер противодействия вторжению кокандцев. Усилив везде гарнизоны укреплений, он достроил некоторые из них, а затем вооружил всех русских поселенцев и благонадежных туземцев. Общее количество войск, находившихся под его командой, едва достигало 2000 человек, в числе которых были преимущественно сибирские казаки, не отличавшиеся в то время особыми боевыми качествами, а собранное им из местных жителей ополчение состояло из совершенно необученных поселенцев.

Волнения среди наших киргизов приняли уже настолько серьезные размеры, что большая их часть перешла на сторону кокандцев, силы которых исчислялись до 22 тысяч человек. Ввиду этих причин положение русских в Заилийском крае надо было признать критическим.

К счастью, войска кокандцев состояли из небольшого числа регулярных сарбазов, а остальные представляли собой милицию. Главным начальником был ташкентский бек Канаат-Ша, пользовавшийся известностью благодаря своим успешным действиям против бухарцев. Перейдя в наступление, кокандцы двинулись от Пишпека по долине реки Курдай к реке Дутрин-Айгирь, в направлении на Верный, пользуясь при этом поддержкой киргизов, начавших массами переходить на их сторону.

Спешно выдвинувшись навстречу кокандцев, Колпаковский поставил в Костеке 8-й линейный батальон, четыре сотни и семь орудий (майор Экеблад); на кургане Скурук — одну роту с ракетным станком (поручик Сярковский); у Узунагача — одну роту, одну сотню и два орудия (поручик Соболев); в Каселене — полсотни; в Верном — две роты и полсотни и, наконец, остальные войска — в Илийском и Заилийском укреплениях.

Первое наступление 19 апреля в числе 10 тысяч человек под начальством Алим-бека в обход Узунагача окончилось для них неудачно, и они были отбиты с большим уроном, отступив под сильным огнем русских, но тотчас предприняли новое наступление по долине реки Кара-Кастек. Получив известие об этом, подполковник Колпаковский успел к вечеру 20 октября собрать большую часть своих сил (три роты, две сотни, шесть орудий и два ракетных станка), подошедших налегке, а 21 октября, не ожидая атаки кокандцев, русский отряд быстро вышел навстречу неприятелю, двигавшемуся по местности, изрезанной оврагами и целым рядом параллельных высот. Едва показались кокандские войска, как выехавшие вперед четыре орудия, опередив казаков, картечным огнем заставили кокандцев отступить за следующую гряду. Тесня неприятеля, отряд дошел до Кара-Кастека, где неожиданно был атакован с флангов и тыла конными скопищами кокандцев, причем рота поручика Сярковского едва не взята была в плен, но, к счастью, ее успели выручить посланные Колпаковским две роты.

Не выдержав залпов, кокандцы отхлынули и в это время были атакованы всем отрядом: с левого фланга — ротой Шанявского, с правого — ротой Соболевва, а в центре открыла огонь артиллерия. Рота Сярковского с сотней и ракетным станком, заняв позицию под углом, охраняла правый фланг и тыл отряда.

Бросившись в атаку, рота Шанявского штыками опрокинула сарбазов, а за ними, после нескольких попыток перейти в наступление, повернули и все силы кокандцев. Несмотря на усталость, отряд преследовал неприятеля на расстоянии двух верст с лишком, отбиваясь в то же время от шаек киргизов, бросившихся на отряд с тыла и флангов. За день отряд преодолел 44 версты, выдержав при этом жестокий восьмичасовой бой. Кокандцы же потеряли при Узунагаче до 1000 убитыми и ранеными и поспешно отступили за реку Чу.

По общему заключению, во все войны наши в Средней Азии до 1865 г. ни разу интересы России не подвергались такому страшному риску, как перед боем при Узунагаче. Если бы Колпаковский не принял решительных мер и не взял инициативу наступления на себя, трудно сказать, чем кончилось бы нападение 20-тысячной массы кокандцев, особенно если принять во внимание, что малейший успех мог привлечь на их сторону всех киргизов Заилийского и Илийского края. Моральное значение победы у Узунагача было огромным, поскольку она наглядно показала силу русского оружия и слабость кокандцев.

Император Александр II оценил значение Узунагачского боя и написал на реляции: «Славное дело. Подполковника Колпаковского произвести в полковники и дать Георгия 4 степени. Об отличившихся войти с представлением, и всем штаб- и обер-офицерам объявить благоволение, знаки отличия военного ордена выслать Гасфорду, согласно его желанию».

В 1862 г. полковник Колпаковский, установив порядок в управлении киргизскими кочевьями, произвел новую рекогносцировку, перейдя реку Чу (четыре роты, две сотни и четыре орудия), и взял кокандскую крепость Мерке. Получив затем подкрепление, 24 октября, уже с отрядом в составе восьми рот, одной сотни и восьми орудий, вторично взял восстановленную кокандцами крепость Пишпек.

На сырдарьинской линии военные действия продолжались, и в 1861 г. отрядом генерала Дебу (1000 нижних чинов, девять орудий и три ракетных станка) были взяты и разрушены кокандские крепости Яни-Курган и Динь-Курган.

Таким образом, наступление русских войск на кокандские владения продолжалось безостановочно, и одновременно с этим в Заилийском крае были расширены наши границы с Китаем на востоке, а в 1863 г. заняты Берухудзир, Кошмурух и Алтын-Эмельский перевал, причем отряд капитана Проценко (две роты, одна сотня и два горных орудия) нанес сильные поражения китайцам.

В конце 60-х гг., почти одновременно с военными действиями против Бухары, продолжалось движение по направлению к Китайскому Туркестану и покорение Заилийского края. Беспокойное кочевое население Китайского Туркестана, состоявшее из калмыков, уже давно тревожило своими постоянными набегами русских подданных киргизов. В то же время китайские подданные дунгане (мусульманские китайцы) поднялись против китайцев, которые, видя полную невозможность справиться своими силами, обратились за помощью к русским властям.

Считая такое положение на границах недавно завоеванного края недопустимым и опасным и находя необходимым принять меры к умиротворению населения прилегающих китайских областей, генерал Колпаковский, с отрядом из трех рот, трех сотен и четырех орудий, двинулся в 1869 г. в западнокитайские владения. Здесь около озера Сайрам-Нор, встретив огромные скопища таранчинцев, он вступил с ними в бой и рассеял их, а затем 7 августа взял с боя крепость Каптагай.

Но таранчинцы и калмыки начали вновь стягиваться у Борахудзира, вследствие чего русский отряд направился к этому пункту и, нанеся страшное поражение этим скопищам, занял укрепление Мазор и Хоргос. Впрочем, первое из них он вынужден был вскоре оставить ввиду малочисленности русского отряда, а кроме того, подстрекаемые китайским властями, кочевники и оседлые таранчинцы стали угрожать уже русским владениям.

В 1871 г. генерал Колпаковский с большим отрядом (10 рот, шесть сотен и 12 орудий) вновь вступил в китайские пределы, заняв 7 мая с бою крепость и город Мазор и, оттеснив таранчинцев к крепости Чин-Чаходзе, взял ее штурмом 18 июня, а 19-го — крепость Сайдун, подойдя к главному городу Заилийского края Кульдже, который и занял 22 июня.

Вместе с занятием Кульджи закончились военные действия в Семиречье, и область эта, образованная из Алатаувского округа и Заилийского края, получила возможность мирно развиваться, входя в состав России. Позднее Кульджа и прилегающий к ней район, занятые исключительно в целях умиротворения населения, после полного успокоения его были возвращены обратно Китаю.

Из завоеванных же земель была образована одна из богатейших областей России — Семиреченская, с главным городом Верным, где на страже русской границы с Китаем стояли казаки вновь учрежденного Семиреченского казачьего войска. С назначением в 1864 г. начальником Западносибирской линии полковника М. Г. Черняева и с усилением войск Заилийского края началось более быстрое движение вперед благодаря особой энергии и предприимчивости нового начальника, признавшего необходимым возможно скорее сомкнуть Заилийскую и Сырдарьинскую линии. Между крайними пунктами их оставалось уже незначительное пространство, куда проникли шайки кокандцев, производя неожиданные нападения и волнуя киргизское кочевое население, покорно подчинявшееся русским до первого появления кокандцев. Дикие наездники пустыни находили это положение особенно удобным, как дававшее им возможность производить безнаказанно набеги и грабежи враждебных им родов.

Признав необходимым, продвинувшись еще вперед, оттеснить кокандцев, полковник Черняев с отрядом из пяти рот 8-го Западносибирского батальона, 4-й роты 3-го Западносибирского батальона, стрелковыми ротами 3-го Западносибирского батальона, полубатареей казачьей артиллерии и 1-м Сибирским казачьим полком двинулся из Пишпека по направлению к Аулиэату и, появившись неожиданно под стенами этой крепости, расположенной на значительной возвышенности, 4 июня взял ее штурмом. Спустя две недели им был выслан летучий отряд подполковника Лерхе (две роты, полсотни, два орудия и один ракетный станок), который, перейдя со страшными трудностями снежный хребет Кара-Бура, спустился в долину реки Чирчик, напав на кокандцев, разбил их скопища и покорил каракиргизов, кочевавших в долине Чирчика. Главный же отряд Черняева снова продвинулся вперед, к Яс-Кичу, заняв 11 июля Чимкент, и прошел с 13 по 15 июля с боем до Киш-Тюменя.

16 июля отряд полковника Лерхе (три роты пехоты, одна рота конных стрелков и два конных орудия) уже был выслан к урочищу Акбулака против кокандцев для соединения с войсками Оренбургского отряда, который из Перовска вышел под командой полковника Веревкина (в составе 4,5 роты, двух сотен, 10 орудий, шести мортир и двух ракетных станков) и 12 июля, взяв с бою кокандский город Туркестан и укрепившись в нем, выслал летучий отряд капитана Мейера (две роты, одна сотня, три орудия и один ракетный станок) к Чимкенту и далее к урочищу Акбулак навстречу войск Черняева.

Кокандцы же, получив сведения о движении русских отрядов с двух сторон, стянули к Акбулаку более 10 тысяч человек; с этими массами 14 и 15 июля пришлось вступить в бой отряду капитана Мейера, которому вскоре подал помощь подошедший отряд подполковника Лерхе. После соединения оба отряда, под общей командой принявшего начальство подполковника Лерхе, выдержав 17 июля несколько атак кокандцев, направились к урочищу Киш-Тюмень, где находились главные силы генерала Черняева.

Через пять дней, дав людям небольшой отдых, 22 июля полковник Черняев направился к Чимкенту, произведя рекогносцировку этой сильной крепости, но, встретив огромные массы кокандцев — до 25 тысяч человек — и выдержав с ними жестокий бой, отряд его, ввиду неравенства сил, отступил в Туркестан.

Лишь спустя два месяца, приведя части в полный порядок и дождавшись прихода подкреплений, 14 сентября генерал Черняев снова направился в Чимкент (три роты, полторы сотни и два конных орудия); в это же время в том же направлении был выдвинут под командой полковника Лерхе отряд, состоящий из шести рот пехоты, одной роты конных стрелков и двух орудий. Соединившись 19 сентября, оба отряда встретили войска кокандцев и, вступив с ними в бой, опрокинули их, взяв с бою крепость Сайрам.

22 сентября, несмотря на сильный гарнизон Чимкента, начат был штурм этой считавшейся неприступной кокандцами крепости, расположенной на значительном возвышении, господствовавшим над окружающей местностью. Жестокий артиллерийский и ружейный огонь кокандцев не остановил штурмовую колонну, во главе с полковником Лерхе ворвавшуюся в крепость и выбившую отчаянно защищавшихся кокандцев.

Весть о взятии русскими Чимкента штурмом быстро разнеслась вокруг, и все кокандские отряды спешно стали отступать к Ташкенту, ища защиты за его крепкими стенами. Генерал же Черняев, желая использовать моральное впечатление от наших успехов, 27 сентября, т. е. на шестой день после взятия Чимкента, направился к Ташкенту с отрядом в 1550 человек при 12 орудиях — всего 8,5 роты и 1,5 сотни казаков. Движение это благодаря быстроте и внезапности обещало успех, тем более что среди жителей Ташкента было много сторонников русских, желавших прекращения войны, разорительной для купцов.

1 октября, оставшись под стенами Ташкента, насчитывавшего до 100 тысяч населения с 10-тысячным гарнизоном и окруженного стенами на протяжении 24 верст, Черняев, выбрав самое слабое место, начал бомбардировку стен с целью образовать в них брешь; это, по-видимому, и удалось сделать, но когда двинули штурмовую колонну под начальством подполковника Обуха, то оказалось, что сбита лишь верхушка стены, а сама стена, закрытая складкой местности и невидимая издали, стояла непоколебимо, так что подняться на нее без штурмовых лестниц было немыслимо.

Понеся значительные потери, в том числе был убит подполковник Обух, генерал Черняев, вследствие невозможности взять крепость без осадных работ, принужден был отступить обратно к Чимкенту. Войска же рвались предпринять новый штурм, считая, что они отражены не кокандцами, а высотой ташкентских стен и глубиной рвов, что вполне подтверждалось отсутствием всякого преследования со стороны кокандцев при отходе отряда в Чимкент.

После неудачного штурма Ташкента кокандцы воспряли духом, считая, что победа осталась на их стороне. Мулла Алим-Куль, распустив слух о своем уходе в Коканд, в действительности, собрав до 12 тысяч человек, направился, минуя Чимкент, прямо к Туркестану, предполагая неожиданным нападением захватить эту крепость. Но комендант Туркестана подполковник Жемчужников, желая проверить дошедшие до него слухи о движении кокандцев, тотчас выслал на разведку сотню уральцев под командой есаула Серова. Не рассчитывая встретить неприятеля близко, сотня 4 декабря выступила, прихватив один единорог и небольшой запас продовольствия. Лишь по дороге от встречных киргизов Серов узнал, что селение Икан, отстоящее в 20 верстах от Туркестана, уже занято кокандцами.

Считая необходимым проверить этот слух, он повел свой отряд на рысях и, не доходя 4 верст до Икана, заметил вправо от селения огни. Предполагая, что это неприятель, отряд остановился, выслав для сбора сведений одного из бывших при отряде киргизов, который почти тотчас возвратился, встретив кокандский разъезд. Не зная еще ничего определенного о силах неприятеля, Серов решил на всякий случай отойти на ночь к выбранной им позиции, но не успел отряд пройти версты, как был окружен толпами кокандцев.

Приказав казакам спешиться и устроить из мешков с провиантом и фуражом прикрытие, Серов встретил кокандцев выстрелами из единорога и винтовок, моментально охладивших пыл атакующих.

Последующие их атаки также были отбиты с большим уроном для нападавших. Кокандцы, отойдя версты на три, в свою очередь открыли пальбу из трех орудий и фальконетов, продолжавшуюся всю ночь и причинившую много вреда и людям, и лошадям.

Утром 5 декабря огонь усилился. Много казаков пострадало от гранат и ядер. А между тем подошли главные силы Алим-Кула, общей численностью до 10 тысяч человек. Рассчитывая на помощь из Туркестана, куда отправлены были с донесением два казака, пробравшиеся ночью через неприятельское расположение, храбрые уральцы продолжали весь день отстреливаться за своими укрытиями. Хотя в единороге к полудню от выстрелов рассыпалось колесо, но фейерверкер Грехов пристроил ящичное и продолжил безостановочную пальбу, а казаки помогли артиллеристам, многие из которых уже были ранены. Кокандцы, раздраженные этой стойкостью и боясь атаковать открыто, стали производить нападения, прикрываясь арбами, нагруженными камышом и колючкой.

Около полудня со стороны Туркестана донеслись глухие пушечные и ружейные выстрелы, на время ободрившие казаков, предположивших, что помощь уже недалеко, но к вечеру кокандцы прислали Серову письмо, в котором сообщали, что войска, шедшие из крепости на выручку, ими разбиты. Действительно, посланный на помощь отряд в 150 человек пехотинцев при 20 орудиях под командованием поручика Сукорко подошел довольно близко, но, встретив массы кокандцев, отступил обратно.

Несмотря на это известие, Серов решил держаться до последней крайности, делая из убитых лошадей новые завалы, а ночью снова послав казаков Борисова и Черного с запиской в Туркестан. Пробившись через войска кокандцев, храбрецы исполнили поручение.

Утром 6 декабря уральцам приходилось уже совсем плохо, а неприятель, заготовив 16 новых щитов, видимо, предполагал броситься в атаку. Не теряя надежды на помощь и желая выиграть время, Серов вступил в переговоры с Алим-Кулом, продлившиеся больше часа. После прекращения переговоров кокандцы с еще большим ожесточением кинулись на завалы, но первый и три следующих их натиска были отбиты. К этому времени выстрелами кокандцев перебиты были все лошади.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить